Деньги. Часть 3. Деньги и миряне

Дожевываю ужин в тяжких раздумьях: писать ли третью часть рассуждений об имущественных отношениях в жизни верующих людей? Раздумья прерывает звонок с незнакомого номера:

– Здравствуйте, я представляю ВЦИОМ… Ваш номер выбран случайно…

«Угу, случайно. Третий раз за четыре дня. Наверное, проще уже пройти этот опрос», – вяло думаю я и соглашаюсь.

Женщина просит меня не скрывать своего мнения, и начинаются вопросы в духе:

– Как вы думаете, жить надо по совести?

– А Родину надо любить?

– А людям надо помогать?

– А эгоистом быть плохо?

До какого-то момента эти вопросы раздражают своей наивностью, но вот они доходят до детей и внуков, и тут меня простреливает пониманием: люди, имеющие детей, в чем-то находятся под гораздо большим давлением, чем не имеющие! И, да, им труднее быть безоглядно самоотверженными – для государства ли или для соседей…

Труднее бороться с мыслями: «Каждый сам за себя», – потому что «за себя» воспринимается как «за своих детей». Труднее устремляться на помощь посторонним, потому что чаще всего это означает оторвать время, силы и средства от своих. Труднее… все труднее!

А деньги… деньги немало вопросов решают, чего уж там. Наличие денег сокращает количество проблем, потому что переводит значительную их часть в разряд расходов. Вполне подъемных расходов, если не сваливаться с грани благоразумия.

Золотая середина

А где она, эта грань? У старца Паисия встретилось рассуждение о том, что один из залогов беспечалия – умение обходиться малым. «Зачем мне кружка, – рассуждал он, – если я могу для тех же целей использовать консервную банку?»

То, что нормально монаху, может оказаться губительным для семьи с детьми

Я понимаю, о чем он! Но разумное восприятие вопроса говорит: то, что нормально монаху, может оказаться губительным для семьи с детьми.

Как соблюсти здесь золотую середину?

Нет никакого общего ответа на этот вопрос. Количество факторов, которое формирует наше устроение, неисчислимо. Это одна из двух главных причин, почему нам сказано «не судите», – нам просто не объять своим умом все, что формировало человека.

Помню лекцию отца Александра Салтыкова про преподобного Нила Сорского. Будучи человеком средних лет, тот посетил святые места на Востоке. Это случилось через пару десятков лет после падения Константинополя, и преподобный видел греков, покоренных турками, видел великую культуру, попираемую варварами, видел Святую Софию, обращенную в мечеть… Мог ли он после этого с ни с чем не омраченным энтузиазмом устремиться к заботам о внешнем величии Церкви? Нет, все внешнее – в том числе и нужное – ассоциировалось у него с руинами Византии.

Каждого человека формирует его жизнь, каждый обсуждает ее с Богом, каждый даст ответ за свои решения, потому что у каждого – своя золотая середина.

Нехарактерная крайность

Подруга рассказывает про давнего – еще по богословскому институту – знакомого:

– Женился, родились двое детей… но брак распался.

– Почему? Хороший же парень – неконфликтный и умница!..

Она отвечает, медленно и аккуратно подбирая слова:

– Я думаю, он поздно понял, что семья, тем более дети, требуют средств. Пытался жить так, как в основном мы все жили в те 1990-е годы: неся какие-то труды на благо Церкви, перебиваясь при этом на гроши. Потом он понял, что для семьи надо зарабатывать, и научился это делать… Но, видимо, жена к тому времени уже сильно устала.

Какая трагедия! Человек не виноват: годам к 25-ти он, конечно, уже не помнит и не сознает, что в детстве ему требовался уют. Не знает, что чувствовали его родители, когда доктора сказали им: «Ребенка обязательно надо вывезти на море». Не отдает себе отчета в том, что приход от атеизма к вере лично для него стал таким огромным облегчением, что все искушения юности, связанные с желанием имущества, отступили от него легко… А для кого-то бороться с этими искушениями – тяжкий труд.

И вот он живет радостью своей новообретенной веры… а вокруг него – падший мир. Где земля родит терние и волчцы, где материнство – не только радость, но и скорби, тревоги, страхи. Где надо учитывать, что все силы души и тела человека повреждены и расстроены.

Женщина на интуитивном, утробном уровне понимает, что детям нужен уют, – потому что она мать. И еще потому, что она в этом падшем мире, мыслящем категориями силы, изначально слабее. Эта слабость рано учит ее заботиться об удобствах для детей, а сюда входит и забота о себе – вспомним инструкции по безопасности на борту самолета: «При разгерметизации салона кислородную маску следует надеть сначала на себя, а затем на ребенка!» – очевидно, что без матери детям придется плохо.

Мужчины же осознают свою ответственность за материальное благополучие семьи либо по факту настойчиво прививаемой в процессе воспитания мысли, либо через опыт. Обычно горький. Вот и этот наш старый знакомый больно побился о тему денег… Жалко мужика. И семью его жалко.

Грех – это ошибка

Другая, более очевидная и частая крайность – чрезмерное увлечение материальными благами. Но об этом уже столько написано – и в Писании, и святыми отцами. Конечно, оно всегда обманет, это увлечение, и надежда на деньги подведет в самый неподходящий момент. В лучшем случае. В худшем – подтолкнет к предательству и убийственной жестокости.

Грех – это ведь ошибка. И дети, ради содержания которых ты покривил душой, понесут эти твои неправды так или иначе. Это сознавали даже люди нехристианского мировоззрения, но проницательные. Вспомним «Пикник на обочине» Стругацких: человек, жертвуя жизнями напарников, выпросил себе у «Золотого шара» двух детей… и одна выросла просто красивым похотливым животным, а другой – прекрасных душевных качеств – стал такой же жертвой в чужих руках.

Существенная опасность в борьбе со грехом заключается в том, что сверзиться с правильного настроя можно в любой точке развития. Наши страсти способны испортить бочку меда какого угодно объема.

К примеру, искала девушка наиболее надежного отца для своих детей… и не заметила, как стала слишком меркантильной. Заботились родители о благополучии детей… и избаловали их. Бились отец и мать за то, чтобы вывести ребенка из нужды… и относительно следующих беременностей пришли к мысли «нечего нищету плодить».

А, да – это все слишком грубые примеры. Для тех, кто уже худо-бедно пришел к вере, существуют искушения потоньше и позаковыристей. Когда ты уже научился бороться с грехом в какой-то системе координат, а жизнь зашвырнула тебя в другую.

Сложные вопросы

Характерный пример сложного искушения в имущественных отношениях встретился в повести американской писательницы Хант «Недобрый ветер». События повествования развиваются во времена Великой депрессии в США. Отец главных героев был бедным эмигрантом и тяжелым трудом добился благополучия для своей семьи. Неудивительно, что в какой-то момент его мировоззрение приобрело ярко выраженный оттенок самодовольства.

Человек старался в правильную сторону: научился заботиться о ближних самым самоотверженным трудом… но оказался не готов к другим видам самоотвержения! Когда наступили трудности без труда – печальный каламбур о безработице, – он превратился в домашнего самодура и мучителя. Вместо того, чтобы поддерживать тех в его семье, кто имел хоть какой-то заработок, он стал изводить близких придирками и вспышками гнева.

Трудности с деньгами – это не всегда о трудолюбии или его отсутствии, но и о том, что может потребоваться мучительно экономить, терпеть невыносимого начальника, смириться с тем, что жена заработала больше, и не завидовать там, где больше стал зарабатывать сосед.

Для новоначальных сложным может стать и постижение слов Спасителя «не заботьтесь о завтрашнем дне» (Мф. 6: 34). Казалось бы, здесь высказано прямое повеление… но высказано оно для тех, кто пришел в меру совершенства. Поэтому и для большинства из нас это относится не к полной беспопечительности, а к ее мере. Не прийти в меру совершенства, но возмечтать о полной беспопечительности – значит прельститься (см. статью «Брат мой ангел, или Удобная концепция»).

Чем устойчивей мы себя почувствовали в какой-то ситуацию, тем сокрушительней может быть падение. Потому что устойчивость надо искать не в ситуации, а в воле Божией

Писание говорит нам: «Чадо, аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение» (Сир. 2:1–3). И хотя в русском тексте слово «искушение» стоит в единственном числе, речь идет о многих испытаниях. Надо помнить об этом, когда с каким-то искушением мы уже научились справляться, и не впадать в самодовольство. Чем устойчивей мы себя почувствовали в какой-то ситуацию, тем сокрушительней может быть падение. Потому что устойчивость надо искать не в ситуации, а в воле Божией.

Страх перед нуждой

У наших прихожан сложилась практика выведения детей и подростков в походы. Походы эти в основном направлены на то, чтобы порадовать городских детей природой и общением, хотя и обучающих моментов там немало. Но иногда выход организуется исключительно обучающим и по вполне определенному направлению: военно-патриотическому.

Перед таким выходом кто-то дает ребятам напутственное слово. Обычно священник, но однажды довелось и мне.

– Ребята, зачем вы идете в мокрый, промозглый и грязный осенний лес?

– Ээ… у нас поход.

– Это понятно. Но зачем он вам?..

– Будем учиться выживать в трудных условиях?

– И так можно сказать. Но по сути вы идете туда, чтобы бороться со страхом! В данном случае – со страхом бытовой неустроенности. Вы увидите, что и с минимумом комфорта и достатка можно жить, решать какие-то задачи и справляться с тем, что диктует долг.

Года четыре назад для этих же ребят (10–17 лет) мы проводили такие занятия: они сбрасывались по 150 рублей, закупали в магазине продукты четко на собранную сумму и готовили для себя хороший обед. Цель занятия: доказать самому себе, что для здорового и вкусного питания не нужны все деньги мира.

Один военный, которому я изложила концепцию таких занятий, зашелся смехом и сказал:

– Вы хотите разрушить всю современную культуру… Она же вся стоит на том, чтобы больше тратить!

Посмеялись вместе. Нет, ничего не хочу разрушать… Просто сама человек страшливый: знаю, как это подтачивает, и желаю людям иметь меньше страхов.

А что еще их усугубляет?

Жизнь в долг

Бывает, что, не имея знаний в какой-то специальной области, мы чувствуем неправильность (или правильность) происходящего там интуитивно. И в этой интуиции нет ничего мистического: она вытекает либо из обыкновенного здравого смысла, либо из нравственных установок. Помню, четверть века назад старшеклассники из нашей воскресной школы как-то массово засобирались идти на экономистов и юристов. Разговоры с другими старшеклассниками выявили ту же самую тенденцию. Откуда пошла та мода, не знаю, но было очевидно, что такое количество экономистов и юристов стране не нужно. И, да, это привело к тому, что многие потратили время и деньги на обучение делу, в котором теперь не работают.

Подобным образом лет 10 назад стала заметной и очень напрягла мощная реклама кредитов на развитие бизнеса. Кредитов… то есть долгов! И теперь то от одного, то от другого человека слышишь, что дело он создал, и оно даже пошло… но что-то случилось – в политической ли жизни мира (страны, города) или в экономической, – и дело встало. А долги остались.

Долг – понятие не только экономической жизни человека, но и нравственной

Долг – понятие не только экономической жизни человека, но и нравственной. Если долг денежный, следовательно, взято чужое имущество, и отдавать его обязательно. Иначе это будет уже воровство. Кидаться в долги безоглядно – значит не сознавать этого. Не говоря о том, что такие вещи наказываются и в земной жизни.

А можно ли в долги кидаться «оглядно»?

Можно. Обычно это вопрос пропорций – когда большая часть для дела уже есть, а не хватает немногого. Когда это немногое возможно выплатить в любом случае: лишившись работы, побив машину, приболев… Но, поджавшись, долг можно закрыть. Однако, как несложно догадаться, подобные ситуации все равно скользковаты.

Люди купили трехкомнатную квартиру в ипотеку, рассчитывая продать однокомнатную и большую часть ипотеки закрыть, а рынок жилья в их городе встал. Женщина взяла себе и детям в ипотеку двухкомнатную, рассчитывая погасить большую часть при разделе с «бывшим» трехкомнатной, а «бывший» начал ее этим шантажировать и требовать себе не одну пятую, а половину.

Да, такие ситуации учат нас молиться и каяться. Но и выматывают страхами – за себя и за близких. Поэтому без крайней нужды в кредиты, конечно, лучше не влезать.

Победа над страхом, спокойствие могут быть даны нам и по-особому промыслу, но зачем искать чудес там, где надо просто соблюдать общие правила? То же правило хранения совести по отношению к вещам^[1] – его положительным побочным эффектом становится умение жить экономно, разумно ограничиваться в тратах, довольствоваться имеющимся – а это неплохо защищает от нервирующих неприятностей, в которые попадают транжиры.

За что мы можем быть судимы

Парень 29 лет рассказывает о себе: он – молодец! Закончил колледж: специальность хорошая, работа хорошая, зарплата хорошая! Но жизнь – плохая… Раньше квартиры давало государство, а теперь ему за «однушку» на 10 лет в долги залезать.

– Подожди, – мотает головой его собеседник, – ты 10 лет хорошо зарабатываешь и живешь у родителей – ты ж уже две, а то и три квартиры мог купить?

Мог. Но не стал. Первый год спускал все деньги на дорогие гаджеты, которые валяются теперь на антресолях. Потом купил машину. Она была ему не нужна, потому что на работу их возили автобусом, а город маленький… но он купил. А когда выплатил кредит, выяснил, что одноклассник купил круче.

Он менял машины, сорил деньгами, катался по дорогим курортам… А в 29 лет, собравшись жениться и поняв, что у него когда-то будут дети, осознал, что «гол как сокол».

Будет ли он судим за то, что так бездарно профукал средства, которые Бог посылал ему? Будет. Потому что ропщет. Если бы укорил себя, если б сказал: «Господи, я сам во всем виноват», – Господь ответил бы ему: «Ну, так давай умудряйся на будущее». Но он ропщет и тем сам навлекает на себя осуждение.

Снобизм

Если Бог не послал нам каких-то значительных материальных благ, то значит, Он хочет, чтобы мы научились обходиться меньшими. А зачем? Ой, да вариантов миллион. Вот, апостолу Павлу Бог попускал по временам жить в скудости, и апостол донес до нас мысль, что изобилие может быть не меньшим испытанием (Флп. 4: 12). А также никого не смутил жизнью за чужой счет. И показывал личным примером, как переносить нужду. И сострадал нуждающимся тем глубоким состраданием, какое возможно лишь от личного опыта… Что из этого будет лишним для нас?

Если Бог не послал нам каких-то значительных материальных благ, то Он хочет, чтобы мы научились обходиться меньшими

Один верующий человек, внезапно лишившись очень немалой должности, сказал через пару месяцев метаний в поисках работы:

– Должность и деньги меня ужасно испортили, а я этого не заметил вообще!

– А в чем это выразилось?

– Я стал считать, что экономить – унизительно!

Хорошее наблюдение. Господь наш в Своей земной жизни отнюдь не роскошествовал, и Его Пречистая Мать знала нужду, и апостолы терпеливо сносили лишения – никто из них не считал бедность унижением. Цари и императоры могли быть умеренны в потребностях, и русские аристократы в начале XX века нередко учили своих детей ремеслам и скромности, и современные миллиардеры бывают неприхотливы… А мы, в подавляющем большинстве своем вышедшие из нищего советского прошлого, с какой же легкостью мы проникаемся спесью! Когда даже намек на совет жить немного экономнее воспринимается оскорблением. Ужасный снобизм.

***

Богатство посылает человеку ничуть не меньше тревог, чем бедность, но зато приносит гораздо больше соблазнов. Почему апостол Павел и упомянул, что жить в изобилии ему тоже пришлось учиться.

Богатство посылает человеку ничуть не меньше тревог, чем бедность, но зато приносит гораздо больше соблазнов

Впрочем, настоящей бедности мы сейчас, за редким исключением, не знаем. В большинстве люди относятся к пресловутому эконом-классу. То есть классу, в котором человек вынужден экономить на одном, чтобы позволить себе другое. Ну, что ж – разве это плохой навык? Умение жить экономно дает человеку много свободы, и, думается, за нее стоит побороться.