Портрет человека

Просмотрено: 111 Отзывы: 0

Портрет человека

У человека есть лицо. И, значит, может быть портрет. Даже когда говорят: «На вас лица нет», – все равно портрет может быть.

    

А у дома портрет быть может? Американский художник Эдвард Хоппер в середине прошлого века доказал, что может.

Он писал окна и стены, потрескавшуюся штукатурку и кирпичные трубы так, как пишут уставшие глаза, морщины и поредевшую седину.

Получались настоящий портреты. «Дом у железной дороги», «Солнечный свет на втором этаже», «Дом Райдерса», «Особняк в Глостере»...

Дом вроде бы мертвый, а рыба, например, живая. Но нет портрета рыбы. Есть разве что зарисовки внешнего вида разных рыб.

А вот у дома, при всей его мертвости, портрет есть. Значит, есть у него нечто, связанное с личностью, то бишь уникальное.

По-своему, пожалуй, личностны и неповторимы юрты кочевников. Но это не дом в нашем смысле. Он не стоит на месте. Его переносят. Если даже несколько поколений и родились в одной юрте, за стенами из одного и того же войлока, то родились они в разных местах кочевок, никак не привязываясь к месту. Они и сами юрту за дом не чтут. Вся земля им дом, а небо – крыша. Короче, не дом это, и точка. Не дом в том понимании, в котором возможен портрет дома.

Однообразные клетки в больших жилищах из бетона тоже вряд ли тянут на портрет. Их свойство – плановое однообразие, то есть отсутствие личностных свойств.

Личностны в этих параллелепипедах из бетона только внутренние клетушки, именуемые квартирами.

Там есть место портрету, ибо есть уникальность жителей, проявленная во всем. Во всех бытовых мелочах. Но это не дом, а квартира. Улавливаете разницу?

Психология человека, живущего в доме, должна отличаться от психологии квартирного жителя так, как небо от земли.

Что, в сущности, и наблюдается.

Житель дома скорее хозяин, тогда как житель квартиры – духовный пролетарий. Он бродяга, независимо от того, сколько денег у него на счете. Он в воздухе живет, а летать не умеет. И он может быть прекрасный человек, но от земли он оторван решительно.

Это бесплодно не проходит.

Если копнуть наши кровяные и генетические корни, то там всюду «дом» и нигде «квартира». В крестьянской стране, в которой и в 1926 году при переписи насчитали более 80 процентов сельских жителей, у всех был дом. Дом, а не квартира. Земля, двор с курицей, кладбище на бугре, сельский храм под боком. Все нищее, но все настоящее. За словом «квартира» же закреплялось твердым образом слово «съемная». Там жили служивые чиновники, по делам приезжающие в столицы, кочующие авантюристы и прочая, и прочая. Те, к кому слово «дом» не приложимо.

Кстати, все революции придумывались и планировались в квартирах. В съемных квартирах, если быть точным. В собственных домах за городом можно было мечтать о всемирном счастье, но никак о закладке бомбы в пассажирский вагон. Дома, действительно, сначала построены нами, а потом они сами строят нас. Об этом другими словами говорил Федор Михайлович.

«Портрет дома» – это некий индуизм наоборот. Индуизм предполагает, что ценна только душа, а не ее оболочка.

Души могут менять тела. Здесь же дом, как некое тело, утверждает свою ценность без особой мысли о тех, кто был его душой. «Жило, мол, здесь много, но нету их, а я вот стою».

Душа дома – его житель. Дом – тело, жилец – душа. Так вот, жители (души) могут быть разными, а тело (дом) – одно, и оно стоит веками. Это, повторяю, некий «индуизм наоборот».

Такое явление характерно для христианского мира. У англосаксов оно наиболее четко выразилось в формуле «мой дом – моя крепость». Нам сегодня не хватает этих крепостей. Не хватает земельности, семейности, крепкости и рукастости. Не хватает основательности. Эти крепости были раньше, но, как известно от Горького, «нет таких крепостей, которых бы не взяли большевики». И вот, наши крепости взяты и лежат в развалинах.

Декрет о земле, родивший многие войны с большой кровью, никому сегодня не нужен. Декрет о земле! Да раздайте вы всем сейчас землю – мало кто будет ее обрабатывать. Мы разучились землю любить, понимать ее и на ней жить. Большинство хозяев ее тупо продаст, чтобы жить потом на съемной квартире и проедать «земельные деньги».

Тратя, конечно, большую часть на удовольствия безземельного города. А потом, когда все проестся, нужно будет в лохмотьях вернуться на свою землю, которая справедливо уже не своя. Там нужно будет наняться к новому хозяину и обрабатывать то самое, что ты же и потерял. Известно, за копейки. Злись потом и вступай в коммунистическую партию. Ха-ха.

Это «ха-ха» с горчинкой. Оно со слезой. Но тем не менее…

Портрет дома – это портрет хозяина. Но «хозяина» не в смысле просто «владельца».

В таком смысле собака тоже – портрет хозяина-владельца. Кому-то нужна Жужа, а кому-то чудовище с налитыми кровью глазами. Нет, дом олицетворяет не владельца только, а именно хозяина. Того, кто красит забор, вешает баскетбольное кольцо на заднюю стену, разбивает клумбу и т.д. Того, кто каждый гвоздь в доме знает.

Портрет дома – это то, что являет собою фотоальбом. Это запечатленная длительность.

Вот ты маленький в коляске; а вот ты маленький, но уже на своих двоих стоящий, шатаясь. А вот уже ты маленький в рубашечке с галстуком.

И так далее. Вплоть до «вот это ты старенький на барбекю с повзрослевшими внуками». «Вот ты уже одной ногой в могиле, в окружении правнуков»…

И все это дом считывает. Впитывает. Фиксирует. Мы можем угадать в нем молодость, когда все кипело и звучал смех по всем углам.

Зрелость, когда все устоялось и казалось незыблемым. Старость, когда все посыпалось, а молодежь разъехалась. И вот – наличность. Солнечный блик на немытых окнах, газон, забывший о косилке, и так далее.

Это традиция. Даже порушенная, но традиция.

Это источник благородной грусти. А жить на земле не грустя, вообще-то, нельзя. Не удивляйтесь, но это преступление против Истины. Надо грустить, видя разрушение и тление. Иначе в тебе души нет.

Красота и мимолетность составили после грехопадения преступный союз. И вот мир наш тленен. Тленен, но прекрасен. Переставляйте как хотите слова в этом предложении. Это правда. Прекрасный, но почему-то тленный. Тленный, но, однако же, прекрасный.

Кстати, этого о наших многострадальных и столь необходимых каждому многоэтажках не скажешь. Мысль о тленной красоте не возникает на фоне бетонной девятиэтажки. Эта мысль возникает при виде разоренной усадьбы, покосившегося деревенского дома на обочине, большого особняка, который покинули обитатели…

И так далее.

Портрет дома возможен. Он даже необходим. Чтобы в наших душах возникла печаль о родовом гнезде, которое у одних отняли, а другим никак не удается создать. Это не только печаль, но и раздумье. О себе и об Отечестве.

Из этого раздумья многое может родиться. Все хорошее рождается из толкового раздумья.

Источник: https://pravoslavie.ru/158951.html



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный календарь на июль 2024 года

В июле в церковном календаре нет ни одного праздника, посвящённого жизни Христа. Но это не значит, что для православных этот месяц менее значим, чем другие. В...

Выбор редакции

Святая Великая княжна Ольга Николаевна Романова (1895–1918)

3/16 ноября 1895 года у Императора Николая II и его супруги Александры Федоровны родилась дочь – Великая княжна Ольга Николаевна. Венценосные родители...