При нападении на школу №1 в небольшом осетинском городе в сентябре 2004 года погибли 334 человека, 186 из них – дети. Еще несколько бывших заложников умерли годы спустя от полученных ран.
В память о погибших в Беслане ежегодно проходят траурные мероприятия – 1 сентября, в день, когда школа была захвачена террористами, и 3 сентября, когда заложники были освобождены. Занятия в местных школах уже более 20 лет начинаются лишь 4 сентября, поскольку до этого момента Беслан скорбит. Все, кто хочет почтить память погибших, посещают здание захваченной школы, превращенное в мемориал, и Город ангелов – городское кладбище, на котором похоронены жертвы теракта.
Обычно говорят, что время лечит, но в случае с терактом в Беслане это правило не работает. Все, кто пострадал в страшные сентябрьские дни, и все, кто был свидетелем трагедии, единодушны: с годами чувства не притупляются, а боль – не проходит. Но как бы страшно и больно ни было, важно помнить. Это главное, что все мы можем сделать ради памяти тех, кто погиб, и жизни тех, кто остался с нами.
В годовщину теракта в Беслане собрали важные тексты о нем.
«Это нельзя забывать»: что произошло в Беслане в сентябре 2004 года
Страшная летопись теракта включает в себя три дня, с 1 по 3 сентября, которые весь мир провел в страшном напряжении, ожидая спасения заложников. О том, как это было, в материале Нины Кайшаури «Беслан: фотохроника» рассказывают выжившие заложники, спецназовцы, журналисты, ставшие свидетелями трагедии.
Нападение группы боевиков под предводительством Руслана Хучбарова по кличке полковник на бесланскую школу №1 произошло ранним утром во время торжественной линейки. Учителей, школьников и их родителей, многие из которых пришли на праздник с младшими детьми, террористы загнали в спортзал. Помещение сразу заминировали, окна выбили – зная о опыте Норд-Оста, бандиты опасались, что вновь будет применен усыпляющий газ. Чтобы пресечь сопротивление, в первый же день расстреляли большинство заложников мужского пола.
Остальным не давали еды и воды, при том что в первые сентябрьские дни стояла сильная жара. «Мы хватали ртом дождинки – чтобы хоть чуть-чуть попить. Люди раскладывали тряпки и вещи на подоконниках, чтобы они намокли. Потом мы обтирались ими», – рассказывала позже одна из заложниц.
С террористами пытались вести переговоры. Сами они в первый момент потребовали привести в захваченную школу детского врача Леонида Рошаля и президентов Северной Осетии и Ингушетии. Но в итоге к заложникам никто из них войти не смог. Лишь 2 сентября в школе оказался бывший президент Ингушетии Руслан Аушев. После переговоров с ним террористы отпустили группу из 26 женщин с грудными детьми. Но все остальные предложения властей они раз за разом отвергали, отказываясь принять для заложников воду, еду, медикаменты.
Утром 3 сентября наконец была достигнута договоренность, что к школе подъедет грузовик МЧС, чтобы забрать тела погибших. Но как только сотрудники МЧС приблизились к зданию, прогремели два мощных взрыва, а затем началась стрельба, которая переросла в стихийный штурм.
Часть заложников бросились бежать чрез выбитые окна и проемы в стене. Других выносил спецназ. Всего в Беслане погибли 10 бойцов – они отдали свои жизни, чтобы спасти заложников. Так, Андрей Туркин закрыл собой гранату, брошенную в скопление людей. «Через распиленную решетку в помещение пробирался спецназовец, – рассказывала бывшая заложница. – Один из террористов, увидев его, что-то бросил в нашу толпу. Я не поняла, что это. А спецназовец прямо с окна спрыгнул и накрыл собой этот предмет. Прогремел взрыв. Это был Андрей Туркин. Спас он нас всех».
Всего из-за террористической атаки погибло и умерло от ран 334 человека, в том числе 186 детей, 10 сотрудников Центра специального назначения ФСБ РФ, два сотрудника МЧС, 15 сотрудников милиции и житель Беслана, принимавший участие в спасении заложников. «Многие хотели стереть из памяти те дни, вычеркнуть навсегда. Ходили к специалистам. А для меня важно, что мы тогда сидели с людьми, они делились воспоминаниями, мечтами. Это нельзя забывать. Как я могу забыть? А вдруг я последний, с кем он говорил? А я вычеркну, потому что мне тяжело? Это надо помнить», − уверен бывший заложник по имени Заур.
Свидетельства других заложников и тех, кто им помогал, а также уникальные архивные фото вы найдете в нашем материале.
«Это была реабилитация любовью»: как детям Беслана помогали в Аланском Богоявленском женском монастыре
Аланский Богоявленский женский монастырь находится в 30 километрах от Беслана. Летом 2004 года, незадолго до трагедии, на это место приехали монахини, чтобы создать общину и трудиться по благословению архиепископа Феофана (Ашуркова). В результате теракт во многом определил судьбу монастыря: вскоре в нем был открыт реабилитационный центр для детей – бывших заложников. О том, как монахини помогали ребятам, в материале «Беслан: 15 лет как 15 минут», подготовленном к 15-ой годовщине трагедии, рассказывает Елена Симанкова.
«Когда эта трагедия произошла, я понимала, что вопрос «А где был Бог все эти страшные три дня? Как Он вообще мог такое допустить?» будут задавать мне постоянно, меня просто хлестать этим вопросом будут. Так и было», – вспоминала позднее игуменья Нонна (Багаева), настоятельница монастыря. Матушка говорила, что ответ ей помог найти знакомый священник, который сказал просто: «Что значит “где был Бог?” Он был с детьми в зале, Он страдал вместе с ними».
Довольно скоро после теракта стало ясно, что врачевать придется не только физические, но и душевные раны: дети, пострадавшие при захвате школы, страдали от панических атак, ночных кошмаров, их мучали страшные воспоминания. Так родилась идея открыть при монастыре реабилитационный центр. «Суть программы можно было бы обозначить в двух словах: реабилитация любовью, мы старались погружать детей в атмосферу бесконечной любви и творчества. Это и арттерапия, и сказкотерапия, а еще рукоделие, театр, походы, игры, и конечно монастырские службы, возможность общения с духовником и сестрами монастыря. Главное, что не хватало детям, это возможность просто поговорить», – говорит матушка Нонна.
Она вспоминает: монахини нередко были свидетельницами настоящих чудес, видели, как постепенно у детей и их родителей оттаивали сердца. Например, один мальчик в первую смену 10 дней просто просидел в углу – так сильно он боялся. Но когда приехал еще раз, и еще, постепенно освоился, а на четвертый приезд уже был лидером: сам водил детей по помещениям, все им показывал. «Я помню отца, потерявшего в теракте жену и ребенка, а второй ребенок был ранен. Когда он к нам приехал, сказал: «Сыном моим занимайтесь, но мне про Бога не говорите». А потом на одной из последних трапез, когда мы молились, сестры увидели, как отец перекрестился», – рассказывает игуменья.
Аланский Богоявленский женский монастырь оказывал помощь не только пострадавшим при теракте в Беслане – в 2008 году здесь получили приют и поддержку беженцы из Южной Осетии и Абхазии, бежавшие от боевых действий. А с ребятами из школы №1 монахини поддерживают отношения до сих пор. Многие из них женились и вышли замуж, появились дети – их крестили в монастыре, ставшем для них вторым домом. «Знаете, бесланские ребята совершенно классные.. У них есть очень четкая жизненная позиция, они честные, мужественные, четко понимают разницу между добром и злом. Это очень особенные дети, у них много чему можно поучиться», – говорит матушка Нонна.
Истории о том, как дети Беслана на реабилитации находили поддержку и новые смыслы жить, читайте в нашем материале.
«Цените жизнь»: большинство детей, выживших при теракте, выросли и стали врачами
Среди тех, кто пережил бесланскую трагедию, много врачей: иногда в медицинские поступали буквально целыми классами: хирурги, реаниматологи, онкологи, кардиологи, лор-врачи, стоматологи трудятся сегодня не только в Беслане, но и по всей России. Это объяснимо: видя подвиг медиков, которые когда-то спасали их жизни, ребята захотели пойти тем же путем. В материале «Выжить в Беслане – тяжелая участь» о судьбах бывших заложников рассказывает Екатерина Сажнева.
Заур Козырев учился в 3-м классе, когда ушел утром на ту роковую линейку. При штурме он получил осколок в сердце – большой, обоюдоострый, даже врачи удивлялись, как ребенок выжил. А Заур после освобождения жил еще неделю с осколком в груди, пока его не отправили в Москву, где за операцию взялся лично великий кардиохирург Лео Бокерия. Он ювелирно извлек опасную находку, сохранив Зауру здоровье и жизнь. Спустя 18 лет парень вернулся в «Бакулевку» и увидел свой осколок в музее. К тому моменту он сам стал кардиохирургом и приехал в Москву учиться в ординатуре. Сейчас обучение уже позади, Заур Козырев практикует в Архангельске.
Казбеку Цалоеву и Камболату Баеву было по 9 и 12 лет, когда они стали заложниками. Спаслись чудом. Подружили они, когда в 2020 году вместе работали в «красной зоне» во Владикавказе, а затем переехали в Москву. В 2024 году на их дежурство в разных больницах выпала смена, совпавшая с терактом в «Крокусе». Оба блестяще выполнили свою работу. «Цените жизнь, – говорил потом реаниматолог Камболат Баев. – Она может закончиться в любой момент. А еще я могу сказать, чего делать уж точно не нужно: это жалеть себя. Задаваться вопросом: почему я? Поверьте, от этого легче не станет. Это уже произошло»
Мадине Токаевой было 15 – она могла спастись, затаившись в котельной, но их вскоре после захвата обнаружил один из террористов. Пережила штурм, выросла и стала врачом-стоматологом. Воспитывает маленького сына Георгия – когда мальчик подрастет, мама обязательно расскажет ему о том, что пришлось пережить.
Бэлла Губиева попала в заложники с братом Вовой – три дня дети провели вместе в духоте и ужасе завешенного взрывчаткой спортзала. Бэла помнит голову брата на своем плече. И как безумно хотела пить. Как террорист угрожал расстрелять всех. Они с братом выжили. Бэла приняла решение стать врачом. Сегодня она – врач-отоларинголог, работает в родном Беслане, куда вернулась после учебы в Москве. У Бэллы все сложилось хорошо, вот только не дают покоя сны – теракт, огревший зал, тела погибших снятся ей до сих пор. «Я только живых людей не вижу», – признается Бэла.
О судьбах бывших заложников читайте в нашем материале.
«Мой голос след оставит»: как сложились судьбы детей Беслана
Многие из бывших заложников приобрели известность – и не в связи с пережитым, а благодаря собственным достижениям, победам, успехам. Кроме медиков среди детей Беслана есть спортсмены, музыканты, полицейские, фармацевты. О том, как сложилась их жизнь, в материале «Каждый год возвращаюсь в Беслан, чтобы понять, что жизнь продолжается» рассказывает Елена Симанкова.
Артур Найфонов – борец вольного стиля, имеет бронзовую медаль Олимпиады в Токио. В теракте он потерял мать, Светлану Найфонову. Они с сестрой Сабиной выжили, и спасение Артур нашел в спорте. Тренер, с которым парень начал заниматься незадолго до трагедии, и к которому вернулся после восстановления, сразу отмечал, что Найфонов – человек с крепким внутренним стержнем. Сегодня он продолжает выступать и завоевывать медали. В своих интервью Артур не любит вспоминать о пережитом, но в годовщину теракта всегда возвращается в Беслан.
История Станислава Бокоева похожа на сценарий остросюжетного фильма. После штурма его сочли погибшим – мальчик получил сильное ранение в шею, а сердце не билось. Но оказалось, что медики ошиблись: у Стаса редчайшая патология, зеркальное расположение органов. И пока медики искали пульс слева, сердце стучало в правой части грудной клетки. Бокоев долго лечился, ранение могло привести к полной потере голоса. Но он не просто заговорил, он запел. Он пишет песни и стихи. В одном из его творений есть такие слова: «Когда меня не станет, мой голос след оставит».
Санета Сабанова сделала карьеру в мире моды – она работала ассистентом в отделе дизайна компании «РусМода», для которой творил модельер Александр Терехов. В заложниках она была вместе с мамой и любимым дедом – бывшим директором бесланской школы№1, построившим тот самый спортивный зал, где потом держали школьников и их родителей. Санета и мама выжили, дедушка погиб при взрыве. Опознать его удалось лишь по фрагменту ноги и ботинку, больше от тела ничего не осталось. Сама Санета признается, что долгое время не могла понять: для чего она выжила, а другие погибли? Но со временем стало ясно: в том числе и для того, чтобы рассказывать о трагедии. Она не хочет забывать. В 15-ю годовщину теракта девушка признавалась: она каждый год возвращается в Беслан в памятные сентябрьские дни, чтобы доказать самой себе: несмотря на пережитую трагедию, жизнь продолжается.
В нашем материале вы найдете подробные истории о том, как сложились судьбы детей Беслана.
