Эта история, которую я хочу рассказать, началась в госпитале ветеранов войны в Самаре. Участковый врач уговорила меня лечь на необходимое лечение, выписала направление – все же я ветеран и инвалид, да и надо, наконец, выяснить, отчего болеть стало все тяжелее.
Поместили меня в палату на двоих. Мой сосед худощав, жилист, коротко стрижен, смотрит пристально, оценивает, с кем ему придется коротать две недели. Изучает меня. Он «участник», как здесь называют не только бойцов СВО, но и всех, кто воевал «в горячих точках».
Я смотрю, как он выкладывает на тумбочку газеты-«толстушки» – «Аргументы и Факты», «Комсомолку», местную «Волжскую коммуну». Затем достает портативный приемник, налаживает его.
– Всего за семь сотен купил, с наушниками. Работает, слышишь? Слушаю «Комсомольскую правду», «Спутник» – толковые станции. А ты?
– Радио «Вера». Интересно, твой новый приемник ее ловит?
– Не знаю, – он смотрит на мой деревянный складень, который вожу с собой уже много лет – на нем Христос и Богородица. – Икона твоя?
– Моя.
– Хорош, – он складывает в тумбочку провизию, размещает в шкафу сменную одежду, садится на свою койку, напротив меня. Заметив на столе мое Евангелие, блокнот для записей и ручку, спрашивает:
Заметив на столе мое Евангелие, он спросил: «А ты не поп случайно? А то мне сказали, что поселят с писателем»
– А ты не поп случайно? А то мне сказали, что поселят с писателем.
– Правильно сказали. А вы, Иван Сергеевич, кто по профессии?
– Я водитель. Все за баранкой. И зови меня просто Иван. И давай на ты. Согласен?
– Согласен.
Переходим, как водится, на болезни.
Оказывается, болезни у нас с ним почти одинаковые – у него ноги горят, крутит их так, что он останавливается и не может ходить. И у него тоже проблемы с поясницей – нехорошими словами он ее называет. Да плюс… много чего.
Так начался наш первый день.
Видя, что я обратил внимание на его пристрастие к газетам и радио, он объясняет:
– Мои домашние, особенно бабы, пилят: «Дед, ну что ты в политику врезался? С ума ведь сойдешь!» Не понимают, что жить и не знать, что происходит вокруг, глупо. Мы ведь люди, человеки, а не кочаны капусты. Согласен?
– Согласен.
Но всякий раз, когда он скорее чувствует, чем видит, что мне не до новостей или разговорах о политике, он вставляет в уши наушники. В первый же день он выяснил мою политическую «платформу»:
– Ты, конечно, за наших?
– Конечно.
Иван искренне рад, и с этого времени отношения наши становятся дружескими.
Рассказываю подробно о моем больничном соседе, потому что его пристрастие к газетам и радио послужило началом истории, которую пришлось вспомнить и пережить заново.
Однажды внезапно по его приемничку прорезался знакомый голос ведущего программы радио «Вера», и я даже привскочил на кровати:
– Стой!
Иван прекратил крутить ручку приемничка и с интересом поглядел на меня.
Ведущий рассказывал о певице Людмиле Сенчиной, которая в семидесятые годы прошлого века стремительно взошла на вершину нашей эстрады, прославившись исполнением песни про Золушку. Юная, обаятельная, звонким чистым голосом она спела про девчонку, которая всех очаровала на королевском балу и покорила своей красотой принца:
Хоть поверьте, хоть проверьте,
Но вчера приснилось мне,
Будто принц за мной примчался,
На серебряном коне.
И встречали нас танцоры,
Барабанщик и трубач,
Сорок восемь дирижеров,
И один седой скрипач.