Я иду в церковь не для того, чтобы Бог решил мои проблемы

Просмотрено: 171 Отзывы: 0

Я иду в церковь не для того, чтобы Бог решил мои проблемы

Дмитрий Озерский, автор большинства текстов группы «АукцЫон», – культовая фигура андеграунда, последователь движения обэриутов, – о том, когда и почему он стал верующим, повлияла ли вера на его музыку, стихи и вообще – что хорошего принесла в жизнь?

Собираясь на интервью с Дмитрием Озерским, автором большинства текстов группы «АукцЫон», я включила песню «Дорога», ту самую из фильма «Брат 2», которую я слушала в 14 лет: «Я сам себе и небо, и луна. Голая, довольная луна. Долгая дорога, да и то не моя….» И поняла, что в тридцать семь хочется чего-то другого, а потом наткнулась на его детские стихи:

«Недавно в наших краях видели человека с огромными ушами.

Он шлепал по полю и переругивался с мышами»…

Детские стихи зашли на ура для меня сегодняшней.

Как человек меняется со временем? Что оказывается мелким, преходящим, а что остается навсегда – среди людей, стихов, музыки? Об этом мы говорили с Дмитрием Озерским, отцом пятерых детей, музыкантом, поэтом, последователем обэриутов, православным христианином, вот уже более 11 лет восстанавливающим храм Святого апостола Фомы в Ленинградской области.

Мне интересно вытаскивать энергию и настроения из слова

Дмитрий Озерский в комнате

В своем доме в деревне Красный Бор в Ленинградской области

– Давайте начнем со сложного, потому что для меня то, чем вы занимаетесь, – сложное. В одном интервью вы сказали, что ваша цель – это единство слова и музыки. А вот Мандельштам говорил: «и, слово, в музыку вернись». Как вы понимаете эти слова поэта?

– Мне всегда казалось, что музыка главнее, важнее и чище, чем слово. Потому что человеческое слово идет от головы, а музыка – от сердца, души. Музыка – это душа и энергия, а слово – их перевод в смыслы, то есть часто вторичны. Хотя…

В каждой букве, в каждом слове есть какая-то энергия. Она может быть непонятная, не логическая, но она есть. Мне интересно вытаскивать эти энергии, эти настроения.

Раньше мы работали по принципу либретто, то есть сначала находилась музыкальная тема, а потом под нее искали слова, которые там есть, которые кто-то уже придумал. Если услышал –зазвучало. А сейчас я пишу какие-то стихи, Леня, Леонид Феодоров, лидер группы, накладывает их на музыку.

– В другом интервью вы сказали, что основная задача рок-поэзии – не мешать музыке и не мешать той энергии, которая идет в музыке. А какая энергия у рок-музыки?

– Если тебя музыка радует, заряжает, если возникает какое-то настроение – ты и не задумываешься особо, какие слова поются. Слова словно нанизываются на ритм, ты подхватываешь и начинаешь докручивать. Обэриуты этим занимались – тем, что называется магией звука.

– А бывает, что вы заложили радость, а человек воспринял ее как агрессию?

– Нет, такого нет. Во всяком случае я не помню, чтобы кто-то об этом нам говорил. Слушатель ведь всегда соавтор. Но вообще это очень тонкие материи, чтобы можно было все взять и объяснить. Все прекрасное, что есть в музыке, живописи, поэзии, рождается где-то там, неведомо где. Но чем точнее я слышу и передаю это слушающему, тем тема, ритм, смысл становятся объемнее. И получается – не я один это придумал, все вместе придумали, о чем это.

Всегда должна быть радость. … И Спаситель – это радость, Он же нас спасает.

– Это музыка и поэзия повлияли на то, что вам так откликается радость в христианстве?

– Нет, это от другого… Помню, стою на службе, в руке бутылка молока. У меня была повышенная кислотность и, несмотря на лекарства, мне было необходимо каждые 15 минут делать глоток молока, иначе терпеть невозможно. И вдруг батюшка как гаркнет: «Кто в пост с молоком в храме?!» Не разобрался, не спросил…

Это я к тому, что в первую очередь должна быть радость, чтобы тебе хотелось в храм идти. Да, исповедь и причастие – это усилие, но это путь к радости.

Я очень часто раздражался в церкви

Ящик для пожертвований в храме

Вот такая вот кружка у храма Св. апостола Фомы в Красном Бору

Это мои кризисы. Я с чем-то не справляюсь, у меня полно проблем всяких, и что-то я делаю не так. 99% всего, что я делаю, – не так. Но Господь – это радость. Это у меня может быть что-то плохое, но когда ты приходишь в церковь – что-то уходит, что-то не уходит, но я иду в церковь не для того, чтобы Бог за меня решил мои проблемы, я иду, чтобы радоваться.

На Исаакиевском соборе с одной стороны написано: «Господи, силою Твоею возвеселится царь». Мне кажется, таким должен быть храм, в него должно хотеться идти.

Да я и не один такой. Помните, Франциск Ассизский проповедовал то ли пчелам, то ли птицам, что они должны радоваться и благодарить Бога за то, что существуют?

Мне вообще очень повезло со знакомыми, с друзьями, с родственниками. Например, отец Косма (Афанасьев), руководитель молодежного клуба при Донском монастыре, прекрасный светлый иеромонах, он был консультантом на фильме «Остров». «А давайте я вам просвирочек дам, а они еще не освященные, а вот здесь мы тесто месим, а вот мы это делаем…» С ним непрестанно хочется общаться. Он – тоже про радость.

Я не был воцерковлен с детства, не скажу, что я и сейчас добрый прихожанин, но у меня всегда, сколько себя помню, было ощущение, что я православный. Оно было как данность, и даже мыслей не возникало: «А может, податься к кришнаитам или буддистам». Потом так складывалось, что люди, которые меня окружали, которых я люблю и уважаю, были верующими, православным. Где-то поправляли, где-то направляли.

При этом долгое время я в церковь только заглядывал, а не ходил. У моего брата был тренер, очень важный для нас человек, друг семьи, Валерий Михайлович Козинцев. Он тренировал ребят на штанге, но и на классическую музыку, и в Эрмитаж водил. При этом был верующим человеком.

Я его спросил: «Как так, я вроде верующий, крещенный, а в церковь мало хожу». Он ответил: «Ну и не ходи. Надо будет – сам придешь». И он оказался прав, я действительно пришел сам.

Мне было уже 35 лет, помню, как по-настоящему и честно я готовился к первому причастию. Помню слезы, чувство ниспосланного откровения, ни больше ни меньше… После этого все стало лучше и легче.

А как вы справляетесь со своим раздражением?

– Ну, перетерпишь или пойдешь в другое место.

Вот я с серьгой в ухе. Я об этом думаю? Я об этом не думаю. Если я иду в храм, где бабушки или там еще кто-то, я ее сниму не потому, что она что-то несет в себе, а потому что я чувствую, что бабушка будет обращать на это внимание. Ей это будет мешать, мне это не мешает.

Двое сыновей живут со мной

Вид храма, Дмитрий Озерский с сыновьями идет по тропинке к храму

Иван и Федор Озерские

У вас пятеро детей, непростой опыт отношений с их мамой. Что помогает мужу и жене сохранить тепло и уважение друг ко другу?

– Ну вот вы сами и ответили. Тепло и уважение помогают сохранить эти самые отношения. У меня не получилось, брак распался.

Но со мной живут дети, Иван, ему 12 лет, и Федор, ему 8. С мамой встречаются на выходных. А девочка, Мария, ей 16, живет с мамой. Ну, и со старшими от первого брака я тоже поддерживаю связь.

– Что главное вы хотели бы видеть в своих детях?

– Ответственность и уважение. Это может выражаться в мелочах. Например, если ты опаздываешь, ты проявляешь неуважение. Когда я учился в Институте культуры, у нас, театралов, была расхожая фраза: «Важно не то, что ты опоздал, а то, что ты позволил себе опоздать». Мне кажется, важно учить подростка это чувствовать: позволил он себе нечто в отношении другого или не позволил.

Свои занятия мои дети выбирают сами. Например, дочка в маленьком возрасте захотела стать балериной, она плакала во время этих трудных растяжек. Я никогда в жизни ее не заставлял это делать. Но сейчас она прекрасная танцовщица.

Да, бывает, что родители отдадут ребенка в музыкальную школу, ему остался год до окончания, а он больше не может учиться, и все. Что тогда делать? Не хочешь ходить пять раз в неделю, ходи два. Если вдруг у тебя что-то щелкнет в 14 лет и тебе опять станет это нужно, благодаря этому легкому режиму ты сможешь вернуться.

Дмитрий Озерский

Я не хочу, чтобы мои дети стали, например, музыкантами, но я считаю полезным, чтобы хотя бы раз в неделю они занимались музыкой. Просто потому, что это развивает. Я никого не могу из него сделать, но я могу дать ему шанс стать или музыкантом, или художником, или писателем.

А что все-таки, по-вашему, уважение? И чем оно отличается от любви?

– Любовь может быть не связана с уважением, так случилось, что у тебя родился ребенок, и ты его любишь. А уважение – это путь, его нужно выстраивать, причем с обеих сторон. Например, старший сын занимается плаванием, каждый день он ходит в бассейн. Это достойно уважения.

Наверное, легче показать это на отношении к родителям. Потому что они старенькие, и даже если у тебя, скажем, с ними противоположные взгляды на жизнь или на какие-то события, все равно их нужно почитать и радовать.

– А если родители алкоголики? У детей, у которых было трудное детство, мягко говоря, – как быть с заповедью почитания, уважения родителей?

– Как говорится, понять и простить. Потому что за все, что они делали плохого, им тысячу раз уже могло вернуться. По-моему, если человек причиняет другому зло, то в 99 процентах случаев ему самому становится хуже от того, что он делает. А родителям ты, как минимум, обязан жизнью. Рассуждения на тему «ты мне жизнь сломал» ни к чему хорошему не приведут.

Человек не должен видеть разваливающийся храм

Сын Дмитрия в храме

Деревянный храм в деревне Красный Бор – единственный в Ленобласти, освященный в честь апостола Фомы

– Почему именно этот храм вы стали восстанавливать?

– Что называется, ангел позвал. Мы искали себе дом, посмотрели несколько вариантов, в одном из мест въезжаем на горку и видим церковь заброшенную. И тут же возникло ощущение, что именно здесь нам нужно находиться.

Ко мне обратился наш деревенский староста: «Дима, в храме крыша дырявая, потому что колхозники трубы повытаскивали, давайте сделаем». Я ответил, что найти 50–60 тысяч на крышу не так уж и сложно, но это спасет лет на пять. Потому что фундамент расползается, все расходится, рушится. Нужно попытаться сделать хорошо.

Мы получили благословение, правда, благочинный отдал нам все на откуп: «Я не могу вам никак помочь, вы побалуетесь и уедете, а мне отвечать. Давайте сами, а когда отреставрируете, передадите Церкви». На том и порешили.

Как только принялись за работу, начал разъезжаться сруб, пришлось в срочном порядке его выкатывать, ставить на столбики. После этого поменяли венцы, которые сгнили, сделали крышу. Сейчас в храме проходят службы. Все основное сделано, остались только доработки.

– Когда вы принимались за это дело – для вас важно было восстановить храм как здание, как символ, как культурное наследие или как приход для людей? Для каких тогда?

– Изначально было понятно, что в этот храм будет ходить не больше 20 человек. А на вопрос «зачем?» я так отвечаю, человек – это не то, что он ест, а то, что он видит.

Человек не должен видеть разваливающийся храм, заброшенное кладбище, разбитую дорогу, грязный туалет, упавший забор.

Раньше квартальный приходил и накатывал на тебя за то, что у тебя забор завалился или дом не покрашен, потому что все должно поддерживаться в порядке. Нельзя было оставить храм в таком состоянии, это множит уныние.

Храм, вид снаружи

Храм Св. апостола Фомы был построен в 1871–1873 годах и служил своеобразным маяком для судов, проходящих по реке Свирь, которая берет начало в Онежском озере и впадает в Ладогу. В 1932 году церковь закрыли и сделали в ней начальную школу. В 1979 году памятник оказался под угрозой уничтожения, его собирались сносить. В 2010 году по инициативе Дмитрия Озерского и его супруги Светланы храм стали восстанавливать

– А кто участвует в восстановлении?

– Коллеги по цеху, музыканты, друзья, местные. Но местные – это в основном те, кто живет в Питере, от родителей остался дом, вот они и приезжают в сезон. Все по-разному помогают: есть мастера, которые пол кладут, есть люди, которые умеют тихо деньги давать или что-то  организовать.

Я сам руками не очень умею работать, а выбрать и купить железо – вполне. При этом не обязательно быть верующим, чтобы в этом участвовать. Мне понравилось, как Алексей Кортнев, лидер группы «Несчастный случай», сказал:

«Я, с вашего позволения, выскажусь от гильдии неверующих. Кто-то удивится, наверное, но я считаю, что нужно не только восстанавливать храмы, но и строить новые. Потому что помимо религиозного значения они несут в себе отпечаток культуры. Древней культуры, которая взрастила и окормила огромное количество людей, родившихся в России. Я не религиозный человек, но упаси меня высшая сила, упаси меня Бог сказать, что мне безразличны русские церкви!»

– Многие боятся старости, а вы? Мне кажется, творческому человеку легче, ты и сам в процессе и можешь делиться наработанным опытом?

– Не знаю, не думал на эту тему… Постарел, два инсульта пережил, мозгов стало меньше, стал радостнее.

Старости все боятся, конечно. Потому что очень много чего у тебя забирается… Поэтому все стараются как-то протянуть. И если повезло заниматься при этом творчеством – да, это помогает.

Мы как-то ехали с писателем Юрием Мамлеевым в машине, и кто-то из детей спросил: «А есть хоть какие-то плюсы в старости?» И он ответил: «Да, меня перестало укачивать в машине». Ему тогда было под восемьдесят.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/dmitrij-ozerskij-ya-idu-v-czerkov-ne-dlya-togo-chtoby-bog-reshil-moi-problemy/



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный календарь на июнь 2024 года

Июнь - месяц, насыщенный духовными событиями для православных верующих. В этот период выпадает целых 110 церковных праздников, каждый из которых несет в себе...

Выбор редакции

Символ веры: краткий разбор смысла по строкам

Символ веры, включенный в утреннее правило и в литургию, не является молитвой: в нем мы не обращаемся к Богу с просьбой, благодарностью и т. д. Это...