В одном хуторе… Опустим его название, ибо жители его здравствуют и ныне. Скажем только, что где-то на Кубани. Жил один старичок… Ну как жил – скорее готовился к умиранию. И, как часто бывает в преклонном возрасте, при приближении смерти старых людей одолевают болезни. Некоторые недуги хоть и неизлечимы, но вполне терпимы и благообразны; другие же бывают особо нелюбимы и унизительны – так, что всем пожилым людям кажутся неким наказанием, карой небесной за греховно прожитую жизнь. Наш старичок, однако, по ведомым одному Богу причинам, как раз и стал носителем этой тяжёлой ноши: на излёте своей жизни – обезумел.
Безумие, дорогой читатель, в известном смысле тоже вещь в нашем мире не редкая. Но бывает оно тихим, вполне переносимым окружающими, и агрессивным, от которого всем близким становится крайне тяжело и даже невыносимо. Особенно если болящий душевно ещё весьма здоров физически, бодр и не показывает перспектив скорой кончины.
Вот и здесь приунывшие родственники призадумались: как можно ускорить процесс ухода в мир иной, не нарушая нравственных и гражданских законов?
Надо сказать, в народе давно ходят слухи, что если позвать священника и попросить его пособоровать несчастного, то тот всенепременно умрёт, возможно, в тот же день. Конечно, мудрость народная часто смешивает разные истории, добавляя к ним свои трактовки и опуская из виду частные особенности или характер различных ситуаций, упрощая и мистифицируя предмет до примитивного клише.
Но, как бы то ни было, со священником встретились. Это было в воскресный день, после службы, в уже опустевшем храме, где ещё оставались уборщица, тихо и увлечённо начищавшая подсвечники, да настоятель. Медленно приблизившись к нему, нерешительно, но пересиливая робость, заговорили, забыв или не зная наименования таинства, и обратились прямо:
– Батюшка! Сделайте что-нибудь, сил наших больше нет… Буйствует! – И кратко описали печальную обстановку.
– Да что же я сделаю, я же не психиатр, не психоневролог и не психотерапевт, – ответствовал настоятель местного храма, на всякий случай перебрав все слова с корнем «психо», ибо не знал, какой из врачей занимается лечением душевнобольных.
– Да нет, святой отец! – не унималась родня. – Мы слыхали, что есть у вас какие-то молитвы, после которых человек сразу умирает…
– Отходная, что ли?
– Да, она! Почитайте. Сил наших больше нет!
– Да как же я Отходную буду читать по живому человеку, а он и помирать-то не собирается? Грех ведь!
– Батюшка, родной! Мы слыхали, ты читал, потом маслом мазал – и больной сразу Богу душу отдавал. Помоги, сил больше нет!
– А… а… а пособоровать, хотите, и причастить? – догадался отец-настоятель.
– Ну да, да, пособоровать!..
– Так ведь это таинство служится для исцеления больного, – заметил священник и встретил широко раскрытые от удивления глаза. Вероятно, для вопрошающих это было открытием. Или они вдруг пришли к мысли, что поп по молодости своей не знает того, что им одним известно, и снисходительно, даже с какой-то жалостью бросили взгляд на священника.
– Нет, мы слышали… Хотя если будет и исцеление – пусть будет, – согласились родственники.
– Ну хорошо. Приезжайте утречком к храму, я вас буду ждать. Пособоруем и, по возможности, причастим. Хуже, я думаю, не будет.
Так и порешили.
После того как наступило утро и условия доставки священника к месту обитания болящего были соблюдены, отец-настоятель узнал, что вышеозначенный дедушка только что избил свою престарелую тёщу, девяностопятилетнюю старушку. «Весьма жизнедеятельный больной», – подумал батюшка.
Оба страдальца жили в летней кухне, перестроенной под жилые помещения, разделённые стеной. Старушка скорбно постанывала, а её престарелый зять с видом победителя возлежал в соседней комнате.
Священник впервые был в подобном положении и, к своему стыду, весьма робко вошёл к виновнику недавнего происшествия. Дедушка пребывал в каком-то нервном возбуждении, и батюшке пришлось хоть как-то отвлечь его, переключить внимание от последних событий. Разговор зашёл о предстоящем таинстве, и настоятель поведал о его подробностях, рассказал о Небесном Царстве и невидимых спутниках людей.
Как ни странно, тихая беседа сельского священника успокоила буяна, и батюшка безотлагательно приступил к совершению таинства Соборования. То главное, ради чего был приглашён настоятель, на удивление прошло гладко: ни нервных выкриков, ни обвинений всех и вся на исповеди, к чему священник был уже внутренне готов, не прозвучало.
В общем, день духовной жатвы завершался; батюшку доставили обратно к храму, и жизнь потекла неспешно тем же руслом.
Только вот родня, заказавшая «какую-нибудь молитву», осталась недовольна. Их великовозрастный домочадец жил ещё много месяцев, держа близких в тонусе. Но священнику предъявить было нечего – он отказался брать деньги за свои услуги и, получается, не предоставлял никаких гарантий.
Вот так большой семье пришлось ещё долго досматривать свою родню и нести сей тяжёлый крест, сложить который не помогло даже привлечение сельского священника, по слухам быстро препровождающего тяжелобольных в мир иной.
Есть такое понятие в вере православной, как Великий и Всеблагий Промысл Божий. Это для нас, верующих, и понятие, и явление, и необходимое условие для спасения. Просто нужно понять нам, людям, что Промысл Божий управляет нами, а не мы Им. И как бы ни пытались мы решать свои проблемы, не изменяя образа своей жизни, Он неизменно станет «камнем преткновения» – и сколь сильно мы бы противились, столь же сильно, и даже в троекратном размере, испытывали бы сопротивление, скорби и разрушение всяких надежд и упований, будь то собственное здоровье и благополучие, будь то полезные связи с поручителями и ходатаями. И напротив, опыт подсказывает, что вера, упование и подчинение себя и времени жизни своей Промыслу Божию не посрамляет ни надежд на Него, ни полного препоручения Ему своей жизни – без суетного мудрования и при добром рассуждении. Автор: протоиерей отец Владимир (Фролов)
