Нельзя предавать память невинно убиенных, или Мысли о памятнике Дзержинскому

Просмотрено: 174 Отзывы: 0

Нельзя предавать память невинно убиенных, или Мысли о памятнике Дзержинскому

Протоиерей Геннадий Махровский

Протоиерей Геннадий Махровский

Это протоиерей Геннадий Махровский, 1857–1919.

А это мы – прихожане храма в честь Воскресения Христова на старом Воскресенском кладбище Саратова и настоятель этого храма протоиерей Александр Домовитов – на могиле, точнее, на месте захоронения – его и сомучеников, расстрелянных страшной осенью 1919-го. Как всегда, в день памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской здесь совершаются лития и молебен.

Отец Геннадий служил в старейшем храме Саратова – Свято-Троицком соборе – на протяжении 37 лет. Преподавал в семинарии, нес массу епархиальных послушаний. У них с супругой Лидией Ивановной (урожденной Алфионовой) было восемь детей. Двое из них – молодой врач Константин и студентка Высших женских медицинских курсов Надежда – к тому моменту уже отдали молодые жизни воистину «за други своя» – заразились, сражаясь с сыпным тифом, и не выжили.

«Спасение русского народа и русского государства возможно… только под условием возрождения народной веры и благочестия, только под условием искреннего и глубокого раскаяния в грехах, имже несть числа, при живом уповании на помощь Господа Бога…» – это из проповеди отца Геннадия, произнесенной вскоре после октябрьского переворота и опубликованной в «Саратовских епархиальных ведомостях».

62-летнего отца Геннадия арестовали в августе 1919 года – без конкретных обвинений, просто как «чуждый элемент», как человека той, прежней России, ненавистной новым хозяевам жизни. Письма отца Геннадия из тюрьмы родным – пример христианского терпения, смирения и любви.

Отец Геннадий, далекий от политики, был воистину скромный человек, он желал того самого «тихого и безмолвного жития во всяком благочестии и чистоте». Но вышло иначе…

25 сентября 1919 года – то есть как раз в то время, когда отец Геннадий находился в тюрьме, – в Москве был совершен теракт: некто метнул бомбу в дом в Леонтьевском переулке, где заседал Московский комитет РКП (б). Весьма вероятно, что целью террористов был Ленин, но он по какой-то причине не приехал на это заседание. Взрыв унес жизни 12 московских большевиков. В числе убитых был и Вольф Лубоцкий, он же Владимир Загорский, который еще в царские времена бывал в Саратове и вел в нем подпольную работу. «За нашего товарища Загорского» решено было отомстить со всей пролетарской беспощадностью. Саратовская ЧК постановила: расстрелять 28 человек, в том числе и гражданина Махровского Геннадия Ивановича…

Но кто взорвал дом в Леонтьевском переулке, кто лишил жизни пламенного товарища Загорского – близкого друга Якова Свердлова? По чекистской же официальной версии – террористы-эсеры и анархисты. Есть и другая версия – что взрыв был следствием борьбы за власть в большевицкой верхушке. Ну, хорошо, пусть эсеры. Какое отношение к эсерам или анархистам мог иметь протоиерей Геннадий Махровский, скажите? Почему он и его сомученики должны были отвечать за действия эсеров, то есть, по сути, за разборки революционеров между собой?..

Надо ли говорить, что и в Саратове этим расстрелом революционное дело не закончилось, а в масштабах России кровь саратовского священника – капля в океане?..

Напомню, что постановление Совета народных комиссаров о красном терроре вышло годом раньше – 5 сентября 1918 года – как ответ на два теракта: убийство главы Питерской ЧК Моисея Урицкого 30 августа и совершенное в тот же день покушение на жизнь Ленина. Количество жертв оценивается по-разному, но речь идет о сотнях тысяч людей. Вопреки заверениям видных большевиков, красный террор был направлен главным образом не на тех, кто действительно готов был бороться с советской властью путем терактов и убийств, а просто на людей «отжившего мира» – царских чиновников, офицеров, полицейских, помещиков, купцов и, конечно, священнослужителей. Все они обозначались как «непримиримые враги советской власти», и никакой жалости им не полагалось.

Это позднее возникла формулировка «десять лет без права переписки», а в эпоху красного террора списки расстрелянных вывешивали на всех столбах: террор на то и террор, чтобы наводить ужас. В обморок возле этих списков люди падали молча, кричать боялись, ведь крик – это протест.

Демонтаж памятника Дзержинскому. 1991 г.

Демонтаж памятника Дзержинскому. 1991 г.

И вот сегодня нам говорят: надо вернуть на Лубянку памятник Дзержинскому, потому что он «боролся с терроризмом». О борьбе с терроризмом в данном случае речь или о сознательном тотальном запугивании населения, об удержании власти любой ценой?

Но у сторонников возвращения памятника есть еще один аргумент: противопоставление «кристально честного рыцаря революции» «бесчестному миру капитала, чистогана и коррупции».

Понять их можно: люди устали от социальной несправедливости (не путать с естественным социальным неравенством), они не могут спокойно слышать о сверхдоходах многих олигархов и чиновников. Люди устали от крупного и мелкого взяточничества. Они не могут понять, почему на лечение тяжелобольного ребенка нужно собирать всем миром, почему государство не может вылечить своих детей. Люди ищут альтернативы. Может быть, даже какой-то острастки для воров и взяточников. И вот им предлагают образ «железного Феликса»…

И все погубленные им жизни отходят на второй план. О них не хочется думать, тем более что люди эти уже очень от нас далеки.

И так легко согласиться, что они «сами в чем-то виноваты». Они же «эксплуататоры». Представители господствующих классов… Революционная риторика живуча, потому что рассчитана на примитивные эмоции обиженного человека.

На Феликсе Дзержинском – создателе и в течение пяти лет руководителе ЧК – безусловно, лежит ответственность за все человеческие жертвы. Да, едва ли не любой человек бесконечно сложен, в проявлениях своих противоречив, и Феликс Дзержинский – не исключение. Можно сколько угодно анализировать его жизненный путь, его личность, находить «положительные моменты», «сильные стороны» и «благородные порывы» (кто хочет, может даже убрать кавычки). Но анализировать и дискутировать – это одно, но ставить памятник в центре русской столицы – совсем другое. И спасением беспризорников этот памятник тоже оправдывать нельзя. Откуда взялось в стране 7 миллионов бездомных детей? Не революция ли, которую активно готовил бесстрашный «товарищ Яцек», не гражданская ли война тому причиной?

Каждый человек имеет право на свою точку зрения. Давайте будем спорить о Ленине, Сталине, Дзержинском и прочих деятелях советской эпохи. Давайте спорить о самой эпохе, если наши мнения о ней столь полярны. Но память невинно убиенных нельзя предавать. Преступление объявлять нормой – нельзя.

Где-то рядом с отцом Геннадием Махровским в расстрельном рве на старом саратовском кладбище лежит протоиерей Андрей Шанский. В 1892 году он был представлен к ордену святого равноапостольного князя Владимира IV степени с формулировкой «за оказанный во время бывших в городе Саратове холерных беспорядков выдающийся подвиг самоотвержения и мужества». В одиночку, с одним крестом в руках, отец Андрей сумел остановить разъяренную, обезумевшую толпу и тем спасти жизнь студента-медика… Толпа остановилась, потому что она – при всей ее, казалось бы, невменяемости – помнила еще, что такое Крест. Люди красного террора об этом уже не помнили. Не забыть бы нам сейчас о Кресте Христовом.

Источник: https://pravoslavie.ru/137600.html



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный церковный календарь на август 2021 года

Августовский церковный календарь богат праздниками. Во второй половине месяца православный календарь предполагает двухнедельный строгий пост. Он...

Выбор редакции

В России может появится День отца

Инициатива поступила от уполномоченного при президенте по правам ребенка Анны Кузнецовой. Предложение поддержали в министерстве. Выступала с этой инициативой и...