Старец говорил его жене: «Не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет...» — судьба владельца знаменитого Чайного дома в Москве

Просмотрено: 217 Отзывы: 0

Старец говорил его жене: «Не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет...» — судьба владельца знаменитого Чайного дома в Москве

Этот сказочный дом — знаменитый чайный магазин Перлова, похожий на драгоценную китайскую шкатулку, — до сих пор поражает всех, кто проходит в Москве по Мясницкой. Казалось бы, какая связь между ним и монастырем в захолустной калужской глуши под Козельском? А связь прямая — она проходит через судьбу Сергея Перлова, легендарного чаеторговца, завещавшего похоронить себя… в Шамордине.

У старца Амвросия

Дождь всё лил и лил. Но у хибарки отца Амвросия в Оптинском скиту, по обыкновению, толпился народ. Каждый день к старцу стекалось множество людей, чтобы получить благословение, совет, утешение, пожаловаться на болезни и тяготы жизни. Мудрец, юродивый, инвалид, чудотворец, поэт, духовный наставник, человек, которого спустя столетие причислят к лику святых, — к нему приезжали Толстой и Достоевский, к нему тянулись самые яркие представители русской интеллигенции.

В тот день в толпе ожидавших старца стоял хорошо одетый господин — состоятельный московский чаеторговец Сергей Васильевич Перлов. Он впервые приехал в Оптину, хотя жена его бывала там регулярно. И этот первый визит стал судьбоносным. Разговор со старцем состоялся. И когда Перлов вышелиз его кельи, у него началась другая жизнь. Нет, коммерции своей он не оставил...

Но обо всем по порядку.

Чаю выпить или корову купить?

Это была одна из крупнейших купеческих династий в Москве. Перлом на Руси называли жемчуг. Возможно, когда-то предки Перловых занимались его добычей. А торговать чаем первым в этом роду начал купец второй гильдии Рогожской слободы Иван Михайлов (фамилии тогда посадским людям не полагалось, а прозвища в официальных документах не фиксировались).

Был Иван человеком весьма передовых взглядов и в чаеторговле совершил настоящий прорыв. Дело в том, что в XVIII веке чай был товаром очень дорогим: корова тогда стоила пять рублей, а фунт (400 г) индийского или китайского чая — целых двенадцать! Иван придумал, как снизить цену: открыл представительство своей торговой компании в Забайкалье, избавился от посредников и стал покупать чай напрямую у китайцев. Когда чай стали возить по суше, качество его даже улучшилось: оказывается, когда его возили морем, он ощутимо терял вкус и аромат.

Старец говорил его жене: «Не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет...» — судьба владельца знаменитого Чайного дома в Москве

Россыпь зеленого чая. Фото: Tea Creative │ Soo Chung /
Unsplash

А еще Иван стал торговать чаем на развес. Теперь каждый желающий мог купить себе его хоть на копеечку, хоть на чашечку. И напиток стал по-настоящему народным.

Династию продолжил сын Ивана Алексей, который первым получил фамилию Перлов. В 1787 году Алексей открыл в Москве — даже на Красной площади, на Торгу — лавки, где торговали чаем в розницу.

Коммерция процветала, торговля шла уже по всей Европе, Перловы богатели. Но, покупая дома и открывая новые торговые точки, не забывали помогать нуждающимся. В 1836 году им даже было присвоено звание почетных граждан Москвы, которая их стараниями превратилась в чайную столицу России.

Куст и жемчужины

В конце XIX века семейным делом управляло уже четвертое поколение купеческой фамилии — внуки Алексея Ивановича Перлова Сергей Васильевич и Семен Васильевич. В 1887 году, к столетию чайной фирмы, Перловым было пожаловано потомственное дворянство. Новые дворяне избрали себе девиз «Честь в труде», а фамильный герб Перловых украсили чайный куст и жемчужины.

В самом конце XIX века Сергей создал собственную фирму «Товарищество чайной торговли “Сергей Васильевич Перлов и Ко”», составив конкуренцию брату Семену и племяннику Николаю. Впрочем, у каждого брата была своя специализация: Семен торговал дешевыми сортами, Сергей сделал ставку на элитный, дорогой чай. Его чаеразвесочная фабрика фасовала чай в красивые фирменные коробочки. В его магазинах покупателям предлагались хрустальные и фарфоровые сахарницы, заварные чайнички, сахарные головы, сладости... Сергей Васильевич стал поставщиком императорского двора. В Москве его ценили, считали человеком благородной души и светлого ума, отзывчивым и справедливым. Был он трудолюбивым, энергичным и в то же время глубоко религиозным.

Из своего дома на Мясницкой Перлов сделал самый красивый магазин в городе. С длинными драконьими хвостами над витринами и на крыше причудливо переплетались вырезанные из дерева вьющиеся растения. Фасад украшали узорчатые фризы, выносные кровли из черепицы с изогнутыми углами. Сверкали золотом надписи: «САХАР КОФЕ ЧАЙ КАКАО ФРУКТЫ». Венчала здание двухъярусная башенка-пагода. Прилавки с позолоченной резьбой, китайские фонарики и зонтики... Чайный магазин и снаружи, и внутри напоминал диковинную китайскую шкатулку — архитектор Карл Карлович Гиппиус постарался на славу.

Китайца не дождались

Не зря Перлов спешил с перестройкой своего дома — в мае 1896 года Москва готовилась к коронации императора Николая II, ждали в гости наследных принцев, министров, князей. И среди них —  высокопоставленного китайского дипломата, Великого канцлера Цинской империи Ли Хунчжана. Надеялись, что он остановится в Чайном доме. Рабочие бережно расставляли в торговом зале китайские вазы, развешивали шелковые панно. Наконец всё было готово. Гостю обязательно должно понравится! И будут новые заказы, новые крупные поставки. Сергей Васильевич волновался: всё-таки полгода подготовки, столько сил и средств!

И вдруг всё отменяется: мандарин остановился у племянника Сергея Васильевича, Николая. Тот никаких пагод не строил, просто нарядил слуг «китайцами», развесил флажки и фонарики и задрапировал фасад магазина тканью с иероглифами. Но Николай был официальным наследником фирмы Перловых, с которой китайцы много лет сотрудничали, а «Товарищество чайной торговли Сергея Перлова» появилось совсем недавно.

Конечно, Сергей Васильевич огорчился. Зато в Москве появился красивый, стильный, ароматный чайный магазин, а его хозяин с супругой и дочерьми теперь жили в «китайской шкатулке».

Лучший подарок супруге

Анна Яковлевна Перлова, в девичестве Прохорова — из семьи владельцев Трехгорной мануфактуры, текстильных королей Прохоровых, — многие годы была духовной дочерью старца Амвросия Оптинского. Но ездила она к нему одна, без мужа, помня слова старца: «Никогда не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет». И вдруг однажды он действительно сам предложил ей поехать вместе. Жена решила было, что это шутка, но, убедившись, что он всерьез, очень обрадовалась.

Правда, путешествие началось с неприятностей: непрерывно лил дождь, дорогу развезло, по пути случались всякие неурядицы. Но, к удивлению Анны Яковлевны, Сергей Васильевич назад не повернул и даже не потерял присутствия духа.

В толпе перед скитом Перлов разговорился с мальчиком лет десяти, стоявшим рядом с какой-то старушкой.

—Ты хочешь просить у старца помощи? — спросил Сергей Васильевич.

— У меня мать умерла, вот мы с бабушкой и хотим спросить батюшку, как нам теперь жить.

«Надо же... — удивился просвещенный московский купец. — Идут за сотни верст к монаху узнать, как им жить. Значит, уверены, что он знает!..»

С тех пор Перлов сам стал ездить к отцу Амвросию — спрашивать, как жить, и просить благословения на каждое дело. Советы ему нужны были чисто человеческие: Сергей Васильевич был очень педантичным, аккуратным и, если кто-то рядом не соответствовал его высокой планке, раздражался, мог сгоряча сорваться и наломать дров. Отец Амвросий его урезонивал:

— Вы ведь имеете дело с русскими людьми, а русский народ всегда живет «на авось, небось да как-нибудь»...

Разговоры эти действовали: Сергей Васильевич становился терпимее. И с каждой встречей крепла любовь Перлова к старцу. Укреплялся он и в вере.

Шамордино

В первый приезд в Оптину Сергей Васильевич решил заехать еще и в женскую монашескую общину, которую опекал отец Амвросий. Обосновалась она рядом с деревней Шамордино, в 12 километрах к северу от Оптиной пустыни. В крошечном монастыре было всего пять домиков и небольшая церковка, но Перлову там очень понравилось, и он начал помогать монахиням деньгами.

Когда скончался старец Амвросий, сестры, оставшись без покровителя, впали в нищету и убожество — ведь отец Амвросий многие годы отправлял сюда одиноких, больных, не имеющих средств к существованию женщин. Плюс слепая настоятельница...

Правда, сестры держались мужественно, не жаловались, сбор средств не объявляли. Но Сергей Васильевич понял, что именно сейчас обитель, как никогда, нуждается в его помощи и поддержке. Сбылось предсказание старца Амвросия, который успокаивал сестер: «Придет человек и все сделает». Перлов теперь не просто жертвовал деньги, но и сам все чаще приезжал в Шамордино и вникал во все нужды монахинь: сколько осталось продуктов, где нужен ремонт, какие привезти стройматериалы, нужна ли медицинская помощь, хватает ли средств...

Кусок хлеба

Сергей Васильевич то и дело приходил к настоятельнице с предложениями:

— Матушка, я заметил: у вас вот это здание нужно заменить. Позвольте мне всё устроить!

Игуменья чуть не плачет, кидается благодарить, но Перлов останавливает:

— Что вы, матушка, это я должен вас благодарить, за то, что вы принимаете мою жертву.

Обращались к нему и сестры, смущенные его безмерной щедростью:

— Сергей Васильевич, вы так много делаете для Шамордина, да еще и отдельно каждую утешаете, ведь этак вы совсем разоритесь!

— Да с тех пор, как я стал «возиться с монашенками», мои торговые дела идут как никогда, — отвечал Перлов.

Будучи человеком разумным и практичным, он — что в монастыре, что за его пределами — не столько давал людям деньги, сколько старался поддержать их работой, вернуть им ощущение нужности, не дать опустить руки.

— Сергей Васильевич! На что вы так много работников набираете? Ведь им уж и дела не хватает! — удивлялись те, кто видели его неслыханную щедрость.

С посторонними он отшучивался, но, когда это говорили близкие, отвечал:

— Как же вы не хотите понять, я стараюсь бедным людям дать кусок хлеба!

Старец говорил его жене: «Не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет...» — судьба владельца знаменитого Чайного дома в Москве

Дом Перлова в Шамордино. Фото:
m-shamordino.ru

Шамординские сестры вспоминали: «Перлов придумывал в своих имениях всевозможные, совершенно ненужные, работы, чтобы только дать заработок. Так у него в Булатове был старик сторож, получавший хорошее жалованье за то только, что днем он ходил вокруг дома. В случае действительного появления каких-либо непрошеных гостей этот дряхлый старик был бы совершенно бесполезен, да и не за этим и держал его Сергей Васильевич. Ему нужно было только дать бедному старику подходящее дело, чтобы щедро оплатить его».

Нередко и в Шамордине видели: идет Сергей Васильевич по монастырю, подходит к нему какой-нибудь рабочий, снимает шапку:

— Здравствуйте, Сергей Васильевич!

Тот приветливо отвечает на поклон и спрашивает, что ему нужно.

— Да вот работки нет.

Перлов выясняет, что он умеет делать, каково его семейное положение и вдруг говорит:

— Ну, ступай в контору, скажи, что я тебя нанял.

Больница, богадельня, водопроводная башня — когда дело касалось налаживания жизни обители и всей округи, Перлов не скупился. При этом обвинить его в бесхозяйственности, в разбазаривании денег было никак нельзя: в Шамордине его стараниями появились мастерские — переплетная, коверная, златошвейная, живописная, чеканная, золочения по металлу и дереву. Заработали в обители своя типография, свое фотоателье. Сюда стали приезжать учителя — обучать сестер ремеслам. Сам Перлов присылал образцы, руководства, инструменты. И когда в монастыре на его средства был построен пятнадцатиглавый Казанский собор, все иконы, позолота иконостасов, ткани на престолах в нем были сделаны руками сестер!

Не в гостях, а дома

Со временем Перлов выстроил для себя отдельный домик за монастырской оградой и с тех пор уже чувствовал себя в Шамордине не гостем, а членом семьи. Они с женой почти всегда приезжали сюда на Рождество. Перлов приглашал к себе детей из приюта, певчих, сестер из мастерских, угощал их лакомствами и очень радовался празднику, который сам устроил. А то позовет к чаю студента или начинающую учительницу — любил побеседовать с образованным человеком. Чаеторговец и сам был хорошо образован, много читал и мог поддержать беседу и о литературе, и о политике, и о бизнесе, и о религии.

По всей округе шел слух о чудесном шамординском хоре — это Перлов специально нанял регента и сам приходил на спевки, отбирал ноты, указывал сестрам на ошибки.

Старец говорил его жене: «Не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет...» — судьба владельца знаменитого Чайного дома в Москве

Портрет Сергея и Анны Перловых. Фото: Узнай Москву

Не забыл Сергей Васильевич и о своем первом духовном учителе: построил часовню во имя преподобного Амвросия Медиоланского, имя которого получил Амвросий Оптинский при постриге. И хибарку старца сохранил как настоящую святыню — велел даже возвести над ней каменный футляр.

При этом славы и похвал Сергей Васильевич не любил и не принимал ни в каком виде. Даже близкие и родственники не догадывались о масштабах его благотворительности. В монастыре он строго-настрого запрещал сестрам кланяться ему, а когда его имя с перечнем его заслуг попытались внести в книгу о монастыре, потребовал все это оттуда убрать.

В Москве

Но чтобы помогать обители, нужны деньги, а чтобы их зарабатывать, Сергей Васильевич должен был жить в Москве. И сотням людей, которые на него там трудились, тоже было за что благодарить хозяина: Перлов построил им больницу, прекрасные жилые помещения, хорошо кормил, хорошо платил. И подарки дарил, и о семьях заботился.

А еще он состоял в Московском комитете о просящих милостыни — пристраивал на работу нищих и неимущих. Кроме того, Перлов был почетным членом благотворительного Санкт-Петербургского Дома милосердия — учреждения, оказывавшего материальную и моральную помощь «жертвам распутства» и раскаявшимся «падшим женщинам», в том числе несовершеннолетним. И членом Комитета при Почтамтской церкви Елизаветинского благотворительного общества, которое входило в «ведомство учреждений императрицы Марии», занимавшееся приютами, богадельнями, спасательными станциями и прочими благотворительными учреждениями.

В своем имении Перловы устраивали любительские спектакли, литературные вечера, концерты, ёлки, народные празднества.

Старец говорил его жене: «Не зови его с собой в Оптину! Он сам приедет...» — судьба владельца знаменитого Чайного дома в Москве
Коробка из-под чая. Торговый дом «Сергей Васильевич Перлов» в Москве. Начало XX века. Жесть, штамп, краска. Из коллекции Музея Москвы. Фото: Mos.ru

Дочери Сергея Васильевича — Варвара, Любовь и Елизавета — вышли замуж за Иннокентия Казакова и Николая и Владимира Бахрушиных. И все они — и дочери, и жена, и зятья — стали компаньонами Перлова в его «Товариществе чайной торговли». А толковые зятья — еще и директорами правления фирмы, что немало способствовало ее процветанию.

«Я хочу лечь в Шамордине»

Сергей Васильевич прожил семьдесят четыре года. В последний год он заложил в Шамордине колокольню и усыпальницу для настоятельниц обители и для себя. «Я хочу лечь в Шамордине, чтобы мои дети не забывали его. Моя могила будет привлекать их сюда», — завещал он.

13 декабря 1910 года Сергей Перлов скончался. Хоронила его вся Москва. Когда из Никольского храма неподалеку от «китайского» магазина на Мясницкой вынесли гроб, улица была запружена десятками экипажей и огромной толпой. Венки везли семь колесниц. Остановились трамваи. Отпевание совершили прямо на вокзале, откуда тело Сергея Васильевича отправилось в последний путь — к Шамординскому монастырю.

В Козельске поезд встречала толпа не меньше, чем в Москве. Собрались все: военные, священники, бедные и богатые, родовитые и простые. От вокзала до Оптиной пустыни гроб несли на руках. Все священники города провожали Перлова, во всех церквях звонили колокола. Дорогу устилали еловые ветки. За гробом бежали мальчишки.

— Вы-то чего бежите? — спрашивали их. — Вы ведь Сергея Васильевича не знали!

— Как же нам не знать дедушку! Он всегда нам гостинцы бросал, когда ехал из Булатова!

Из Оптиной гроб отвезли в Шамордино. Сестры провожали своего благодетеля как близкого и дорогого человека: «Все забывали, что в храме покойник, всем казалось больше похоже на Пасху. Дивные песнопения и молитвы, полные глубокого смысла и значения, служили отрадой и утешением для скорбных сердец».

Анна Яковлевна, оставшись вдовой, продолжала помогать обители. А перед кончиной приняла тайный постриг с именем Амвросии, в память о любимом старце.

При подготовке материала использована статья «Венок на могилу дорогого и незабвенного благодетеля Сергея Васильевича Перлова от любящих и благодарных сестер Казанской Амвросиевской пустыни. Шамордино», опубликованная в 1911 году.

Источник: https://foma.ru/starec-govoril-ego-zhene-ne-zovi-ego-s-soboj-v-optinu-on-sam-priedet-sudba-vladelca-znamenitogo-chajnogo-doma-v-moskve.html



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный календарь на июль 2024 года

В июле в церковном календаре нет ни одного праздника, посвящённого жизни Христа. Но это не значит, что для православных этот месяц менее значим, чем другие. В...

Выбор редакции

Монахиня Макария (Десипри), через которую святой Ефрем Новый благоволил сделаться известным

Фото: doxologia.ro / Magda Buftea      Человеком, через которого святой Ефрем Новый соблаговолил открыть себя всему миру, является...