«Свидетели той эпохи уходили один за другим, и нужно было на что-то решаться» (Как священник посвятил свою жизнь новомученикам)

Просмотрено: 392 Отзывы: 0

«Свидетели той эпохи уходили один за другим, и нужно было на что-то решаться» (Как священник посвятил свою жизнь новомученикам)

«Призвание» — так называется проект журнала «Фома» о тех, кто однажды услышал призыв Бога к священству, о людях, чья жизнь когда-то навсегда превратилась в служение.

Архимандрит Дамаскин (Орловский), ответственный секретарь Церковно-общественного совета при Патриархе Московском и всея Руси по увековечению памяти новомучеников и исповедников Церкви Русской, научный руководитель фонда «Память мучеников и исповедников Русской Православной Церкви», клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Лыщиковой горе (Москва), постоянный автор рубрики «Новомученики» журнала «Фома».

В семь лет я впервые узнал о Христе, Которого я увидел на старой дореволюционной открытке. Там было Распятие. Я спросил мать: «Кто это?» Она довольно подробно рассказала мне о Христе, пострадавшем за людей. Но на этом наши беседы на религиозные темы прекратились. Сама она, хотя и была младшей в семье, что-то о Боге знала и хорошо помнила, как ее мать, дочь диакона, обремененная большой семьей, старалась выкроить время, чтобы пойти в храм. Всего три года прошло, как умер Сталин, и моя мать, как и многие, всего боялась. Да и были к тому основания. В 1937 году арестовали и расстреляли ее первого мужа. Ночные обыски, аресты и последнее прощание — такое остается в памяти на долгие годы.

В 1966 году в школе, где я учился, русскую литературу преподавала удивительная учительница. Бессребреница, идеалистка и немного юродивая. Она считала, что русскую литературу по-настоящему не понять, если ты не читал Евангелие, и в особенности Нагорную проповедь, которая у нее была переписана в тетрадку. Она зачитывала ее перед началом урока с объяснениями нравственного характера, которые увязывала с текстами русских классиков.

Затем я стал читать много различных книг — значительно больше, чем тогда полагалось читать человеку, живущему в советской России. И через некоторое время разобрался в окружающей действительности.

Среди других книг я читал и Евангелие. У меня никогда не было сомнения в истинности написанного в нем. Хотелось лишь глубже его понять и насколько возможно усвоить, и я стал посещать богослужение.

В это время из нас, троих детей, во младенчестве была крещена только сестра, а брата и меня не крестили, помня террор конца 1930-х годов. Мои сестра и брат, который крестился взрослым, были выдающимися личностями, имевшими ясное представление о Боге, о мире и о грехе.

Я ходил в храм, еще будучи некрещеным, и ощущал себя в малом Донском соборе закрытого в то время Донского монастыря как дома. Впоследствии, когда знакомый священник стал настойчиво уговаривать меня креститься, я отговаривался тем, что к крещению надо подготовиться. Это продолжалось до тех пор, пока не наступил момент, что мне уже нечего было возразить. И тогда я крестился.

Маленькое чудо

Чудеса бывают большими и малыми, как бы показывающими нам, что Господь всегда с нами, во всем — до мелочей нашей жизни. Однажды знакомый священник дал мне почитать довольно редкую тогда книгу о преподобном Серафиме Саровском. Это было на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Эта книга была очень дорога для давшего ее мне человека. Я стоял на остановке, повесив сумку с книгой на поручи. Заговорившись со спутниками, я вошел в подъехавший троллейбус, а сумка осталась на остановке. Конечно, через некоторое время я вспомнил об оставленной сумке и вернулся, но ее на остановке не было, и казалось, что книга была безнадежно утрачена.

    

На следующий день в дверь моей квартиры позвонил человек — он оказался паломником, приехавшим вместе с сыном помолиться у московских святынь. Увидев сумку, оставленную на остановке, где кроме него не было ни одного человека, он забрал ее и, найдя в ней книгу о драгоценном для верующего человека подвижнике и паспорт, привез ее по адресу. Для преподобного Серафима, по молитвам которого совершались чудеса исцелений, не представляло сложности вернуть написанную о нем книгу владельцу. Это было одно из тех многих знамений, благодаря которым я постоянно чувствовал в своей жизни присутствие Божие.

«Что я скажу Богу в оправдание?»

Учась в Литературном институте имени А.М. Горького, я был уже достаточно церковным человеком. И учился я среди хороших людей, которые оставили в моей памяти самое отрадное воспоминание. Некоторые из них впоследствии стали священниками. У меня нет претензий и к преподавателям. Несмотря на повышенную идеологизированность этого учебного заведения, я этого почти не замечал.

А какую историю пережила наша страна в недавнее время, я уже знал, сталкиваясь с живыми свидетелями этого прошлого. И то, что я видел и узнавал от них, — могло бы удивить всякого. Это были одновременно и трагедия, и эпос, и блистательное свидетельство о героизме христиан.

Сначала эти рассказы я только слушал, затем стал записывать. И чем дальше шло дело, тем яснее для меня становилось, что в нашем прошлом — огромная, очень значительная эпоха, в которой кроме темного — крови, убийств и предательств — есть много светлого: и, прежде всего, это ни с чем не сравнимая духовная красота христиан. Но свидетели прошедшей эпохи уходили один за другим, и нужно было на что-то решаться.

    

Круг церковных людей, интересующихся прошедшей эпохой, судьбой тех, кого сейчас называют новомучениками, был невелик. Я навел справки, чтобы выяснить, будет ли кто-либо из них собирать сведения о новомучениках. И выяснил, что жизнь этому делу никто посвящать не станет. Речь шла не только о наших мучениках, как о святых последнего времени, но и о церковном Предании: будет ли оно зафиксировано в житиях мучеников или на этом месте останется провал — «обрушившийся мост» между прошлым и будущим. И предстояло разрушившиеся пролеты моста соединить, чтобы пройти по нему первым.

И подумалось: «Господь спросит тебя, почему ты не делал то, что для тебя было так очевидно, ведь и саму очевидность этого тебе открыл Господь». Ответа на это я дать бы не смог. А значит, надо было браться за дело.

Люди — это живые иконы

Дело это оказалось целиком делом веры, когда человек полностью должен довериться Богу. Делать — без особого плана и без расчета. Как в древности — встречать первого попавшегося человека, которого Бог пошлет тебе, как посланного именно к тебе; останавливаться там, где благословит тебе Бог и где тебя примут с миром. Ради драгоценного Тела Христова, ради Церкви Господь допустил почти «ходить по водам», исключительно полагаясь на произволение Божие и веруя, что Господь тебя не оставит.

Как-то приехали мы в село Калинино Пермской области, находящееся неподалеку от Белой горы, на вершине которой были тогда полуразрушенные здания Свято-Николаевского Белогорского монастыря. При въезде в село нам встретился высокого роста видный старик, которого нам послал Господь для беседы. Но чтобы принять даже и посланного Богом тебе человека, надо иметь не сомневающуюся веру. И беседа с ним не заладилась. Мы спросили его, в каких домах живут в селе старые люди. Человек ушел, а мы отправились к жителям села расспрашивать о монастыре, о его закрытии и судьбе монахов. И потерпели в этих расспросах неудачу — попадались в основном люди неверующие или приехавшие сюда из других мест. Поиск механический, внешний не дал результатов. Однако Господь всегда найдет путь, как исправить Свое дело.

    

Уже поднявшись на Белую гору и помолившись там в полуразрушенном соборе с несколькими пришедшими на звук наших голосов, а главным образом пения, местными жителями, мы через несколько часов вернулись в Калинино, и навстречу нам вышел тот же высокий старик. Он привел нас к себе домой и действительно оказался единственным в селе свидетелем закрытия монастыря, знающим судьбу его насельников-монахов.

Все эти люди, свидетели гонений, не боялись рассказывать о них, чувствуя на это произволение Божие. Они и сами были великими подвижниками, исполнившими заветы Христовы, людьми духовными, можно сказать, святыми людьми, насколько человек, находясь во плоти, может уловить черты человека небесного. Они и были моими учителями.

Как-то в городе Санчурске, бывшей Вятской губернии, мы попросили в храме, чтобы кто-нибудь поведал нам о судьбе пастырей, которые здесь служили и здесь же были расстреляны. В храме все указали на Зою Ивановну, она, мол, лучше всех помнит события того времени. И кто-то взялся к ней проводить. Зоя Ивановна и в самом деле оказалась человеком и церковным, и знающим и проводила нас на могилу пострадавших священников. Впоследствии стали яснее и обстоятельства ее жизни. Трудно было понять, чего в ней было больше — чуда, решимости быть до конца верной Христу или жертвенности в служении людям? Она своей жизнью ответила на вопрос — бывают ли чудеса по молитве к святому, равные чудесам в древности.

В молодости она заболела раком и попала в больницу, причем, рак уже был такой степени, что надежды на выздоровление не было, она почти не вставала с постели. И тогда она помолилась чтимому в этих местах угоднику Божию Матфею Яранскому и дала обет, что пойдет на его могилу пешком, а это около 60-ти километров. Не откладывая исполнение обета, она, держась за стену, вышла из больницы и отправилась в путь. Где шла, где ползла. Люди в проезжавших мимо машинах останавливались, предлагали довезти ее до Яранска, но она отказывалась. И таким образом добралась до могилы в то время еще не прославленного во святых иеромонаха Матфея Яранского. И здесь, на его могиле, как евангельская кровоточивая, исцелилась. Впоследствии Зоя Ивановна вела подвижническую жизнь.

Не будем говорить здесь о ее подвигах, скажем только, что она в своем доме всегда содержала одиноких старушек и каждую минуту, в каждый момент своей жизни спешила делать всем добро. Она была земным человеком, но такого духовного качества, что через ее душу можно было смотреть в небесные дали и видеть, как и чем жили подвижники в апостольский век и как жили святые во времена расцвета пустынничества. Можно было ощущать реально, созерцать глазами, что значит, когда человек близок к Богу, когда его молитва может легко быть услышана, и что такое человек, душа которого, просветившись небесным светом, становится подобна иконе.

Сомнения и препятствия

По благословению епископа Ивановского и Кинешемского Амвросия (Щурова) я был пострижен в монашество с именем Дамаскин — в честь преподобного Иоанна Дамаскина. Постриг совершил архимандрит Амвросий (Юрасов) в кафедральном Преображенском соборе города Иванова. Это было в 1988 году, в праздник Благовещения, он же и день памяти Патриарха Тихона. 28 декабря того же года епископ Амвросий рукоположил меня в иеродиакона, а на следующий день во иеромонаха.

И до рукоположения, и после этого я продолжал собирать сведения о пострадавших от репрессий в ХХ столетии. И конечно на этом пути бывали случаи, которые могли закончиться неприятностями.

В одном маленьком городке я расспрашивал дочь расстрелянного священника о судьбе ее отца, у нее была его фотография, может единственная сохранившаяся. На просьбу переснять фотографию она ответила отказом — так запугала детей репрессированных советская власть. Вскоре я пришел на кладбище, чтобы помолиться на могиле чтимого в городе исповедника, иеромонаха Серафима, умершего вскоре после освобождения из тюрьмы. Через некоторое время туда пришла и эта женщина. Что-то ее тогда поразило, и она приняла решение — отдать фотографию отца, чтобы с нее была сделана копия. Фотографию она отдала. Но какое же малодушие гнездилось тогда в сердцах людей, разрушая и парализуя их души, что уже через несколько часов она пошла в отделение милиции и наговорила там вероятно что-то про контрреволюцию и агитацию, так что к хозяевам дома, где мы остановились, был направлен милицейский наряд.

    

В 1989 году меня пригласили трудиться в Синодальную комиссию по изучению материалов, касающихся реабилитации духовенства и мирян Русской Православной Церкви, пострадавших в советский период. Через год в нашей стране многое стало меняться, стали открываться архивы органов госбезопасности. Настало время проверить собранные устные источники архивными документами, и я стал ходить в архив почти как на работу.

За 20 с лишним лет, с 1990-го по 2012 год, вместе со своими помощниками я просмотрел около ста тысяч дел и из них около пяти тысяч, в той или иной степени имеющих отношение к Церкви, изучил детально. Но сначала мне выдали для ознакомления четыре десятка томов судебно-следственных дел по двум известным святителям: исповеднику и мученику Патриарху Тихону и митрополиту Петроградскому Вениамину (Казанскому). Это было настоящее перемещение из ХХ века в начало ХIХ-го или даже в более раннее время.

У меня были лишь чистые листы бумаги и ручка. Перспектива была не из отрадных — провести за выписками из архивных дел всю жизнь. После некоторых размышлений я, однако, принял решение, что, если Бог распорядится таким образом, то ради мучеников можно провести и так годы жизни. И я стал делать выписки из эпистолярного наследия мучеников, а также переписывать всё, что касалось перипетий в их судьбе. Это дало мне возможность шаг за шагом глубже понять их переживания и тот или иной их выбор. Попробуй-ка не только прочесть, но и переписать, разбирая иногда очень непростой почерк, их письма, различные записи — и тогда поймешь нечто бо́льшее.

Результатом этих исследований стали около 1000 житий и около 1500 прославленных Церковью мучеников и исповедников. Появились службы новомученикам, людям открылось богатство их духовных трудов, то есть всё лучшее, с чем Русская Церковь подошла к началу ХХ века.

«Святые сами руководят нашими действиями»

Занимаясь исследованиями, я не выбирал святых, которые бы мне нравились больше, я изучал историю без пропусков и исключений. Тем более уже по опыту я знал, что святые сами укажут, где и что изучать. Я избалован участием святых в своей жизни — они сами вносят свои коррективы в исследования!

В 1999 году Патриарх Алексий II благословил произвести исследования на острове Анзере Соловецкого архипелага с целью поиска места захоронения священномученика Петра (Зверева), архиепископа Воронежского, скончавшегося в Соловецком концлагере. После трех дней поисков мощи были обретены и затем доставлены в Москву, чтобы ученые подтвердили или опровергли их принадлежность священномученику Петру. Один из крупнейших ученых судмедэкспертов поначалу подтвердил их идентичность, но затем усомнился. Выход был только один — вскрыть всю территорию лагерных захоронений, чтобы увидеть своими глазами всех, кто здесь захоронен. На следующий год исследования были продолжены, все пространство лагерных захоронений было раскрыто и обнаружены еще останки. Изучение архива Соловецкого лагеря показало, что они принадлежат канонизованному священномученику Владимиру Введенскому. Так священномученики предложили продолжить исследование и обрести мощи пострадавшего именно на этом месте последнего мученика.

* * *

Если спросить меня, счастлив ли я, то только и смогу сказать — безусловно. Счастлив жизнью в Церкви, общением со святыми, созерцанием той драгоценной жемчужины, ради которой евангельский купец отдал всё, что имел. Господь всегда давал все самое необходимое и еще немного больше, чтобы я всегда чувствовал себя Его должником.

    

Всякое дело на земле может быть исключительно путем к земному успеху или дорогой к спасению души. Памятуя жизнь святых и догадываясь о внутренних пружинах их духовного выбора, я старался выбирать второе. Нельзя ради какого-то дела жертвовать спасением своей души, но желательно, чтобы само дело становилось «инструментом» для приближения к Богу, жизни во Христе, как называл его святой праведный Иоанн Кронштадтский, делом, прокладывающим путь в Царство Небесное. И не только для тебя одного.

Фото: Владимир Ештокин

Источник: http://www.pravoslavie.ru/126697.html



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный церковный календарь на август 2021 года

Августовский церковный календарь богат праздниками. Во второй половине месяца православный календарь предполагает двухнедельный строгий пост. Он...

Выбор редакции

В России может появится День отца

Инициатива поступила от уполномоченного при президенте по правам ребенка Анны Кузнецовой. Предложение поддержали в министерстве. Выступала с этой инициативой и...