«Память о тех, кто был верен Христу, – не стереть» Беседа со священником Андреем Лебедевым, членом комиссии по канонизации святых Вятской епархии

Просмотрено: 384 Отзывы: 0

«Память о тех, кто был верен Христу, – не стереть» Беседа со священником Андреем Лебедевым, членом комиссии по канонизации святых Вятской епархии

Отец Андрей служит в Преображенском монастыре Вятки. После Литургии батюшка пригласил побеседовать в монастырский сад. Обитель восстанавливается: если совсем еще недавно на этом месте загорали «отдыхающие», то сейчас сюда приходят для молитвы, размышлений и важных разговоров. Одна из тем нашей беседы – как знакомить нынешних людей с подвигом новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Вятичи, Рюриковичи и Романовы

Святитель Виктор (Островидов)

Святитель Виктор (Островидов)

– Преображенский монастырь – один из самых древних на Северо-Востоке, он был заложен в 1624 году, в правление Михаила Романова. Нас, наверное, уже не удивит, что и эта территория была в свое время спорной: права на нее предъявляли как Новгород, так и Москва. Добавим желание местных жителей быть независимыми, постоянные выяснения отношений с соседями, и мы получим очень приблизительную картину тогдашнего неустройства.

При царе Иоанне III вятские земли отошли к Москве, причем произошло это, на мой взгляд, интересно: государь вывез в столицу весь вятский высший свет и хороших ремесленников, а сюда направил в качестве руководителей преданных ему московских людей, причем отправил не на какой-то срок, а навсегда, так что даже речи не было о том, чтобы «пересидеть в провинции, а потом перейти на повышение в столичное министерство» – чего-чего, а этого не было. То есть люди понимали: они не временщики, как это часто происходит сегодня, а государевы люди, поэтому старались жить и работать здесь с сознанием, что если не для них, то для их потомков земля эта уже родная. Да и для Москвы монастырь был значим, юный царь Михаил Романов пожертвовал большие средства на один из приделов в честь святого Михаила Малеина в монастырском храме.

Вятский Преображенский женский монастырь

Вятский Преображенский женский монастырь

Со временем обитель разрослась, сюда приходили послушницы из разных мест – не только из Вятки и окрестностей, но и из Москвы или Великого Устюга. К концу первой половины ХVIII века Хлыновский Преображенский девичий монастырь был одним из наиболее крупных среди женских обителей Вятской и Великопермской епархии. А в начале ХХ века здесь уже работала общеобразовательная школа, различные мастерские, где девушки овладевали профессиональными навыками, а также женская миссионерская школа – это к слову о «темных необразованных монахах». Закрыт был монастырь в 1918-м, а разрушен в 1930-х годах.

Вятка – один из немногих городов, которые входят в проект «Императорский маршрут». Здесь несколько мест, которые связаны с династией Романовых. С самого начала их правления до скорбного его завершения вятская земля сопровождает династию. Даже Александровский сад неподалеку – это не провинциальное желание во что бы то ни стало хоть чем-то быть похожим на столицу, а дань памяти: в 1825 году здесь был император Александр I, но назван сад в честь наследника престола, будущего царя-освободителя Александра II. В Вятке находились некоторое время и приговоренные большевиками к смерти члены Царской семьи.

Священник Андрей Лебедев

Священник Андрей Лебедев

Если дело нужное, то Бог дает силы

– Отец Андрей, вижу, что особое внимание в Преображенском монастыре уделяется почитанию новомучеников и исповедников. Здесь находятся мощи святителя Виктора (Островидова), одного из, скажем так, самых неудобных для безбожной власти людей: святитель не шел ни на какие компромиссы с обновленцами, называя их так, как они того заслуживали, и вызывая, разумеется, их ненависть.

– Да. Соглашательскую политику митрополита Сергия (Страгородского) он, будучи одним из епископов, заключенных на Соловках, не принимал, но не был и фанатиком, признавая наличие разных точек зрения, разных мнений. Проще говоря, он считал, что представители этих мнений не находятся в расколе друг с другом, а живут в одной Церкви. Как показала история, святитель Виктор был прав.

Он был поставлен на Вятскую кафедру святителем Тихоном в 1918 году и руководил епархией, возвращаясь сюда из ссылок вновь и вновь, борясь с ожесточенными попытками расколоть, разрушить Церковь. Как мы знаем, методы тогда были разные: от прямого террора и устрашения до агентурной деятельности и попыток формирования всевозможных сект.

– Почему мощи святителя Виктора находятся здесь, если он скончался в лагере в Коми?

– Тут всё просто: это исполнение его духовного завещания. Он говорил, что очень бы хотел, если его хотя бы мертвым пронесут по любимой Вятке. Вот так святитель вернулся домой, можно сказать.

Правда, когда в 2005 году здания Преображенской обители вернули Церкви, достойным домом монастырь назвать было сложно: в разрушенном храме собирались бомжи и другие товарищи, жгли костры, пили… – в общем, кипела совсем не духовная жизнь. Поэтому матушке Софии с сестрами пришлось очень сильно потрудиться, чтобы придать обители ее нынешний облик. Представить невозможно, сколько сил ушло и уходит на восстановление красоты, да и просто достойного вида. Впрочем, если дело нужное, то Бог дает силы, иначе я объяснить это не могу.

Перед мощами святителя по вере молящихся и по молитвам святого совершаются чудеса – в монастыре ведется их летопись. Люди часто приходят сюда помолиться, мы этому очень рады. Святителя Виктора ведь почитают не только в Вятке – приезжают паломники со всей страны.

Или вот: вы видите икону святого великомученика Георгия Победоносца – ее прислали в монастырь почитатели священноисповедника из Иордании. А вот икона, переданная монастырю Виктором Петровичем Савиных, вятским космонавтом. Это икона прадеда священника Феодора Конюхова, путешественника, и отец Феодор подарил ее космонавту, а Виктор Петрович уже передал для станции в космос. Когда приходят школьники, они, конечно, первым делом спрашивают про космос, а дальше уже начинают интересоваться тем, о чем или о Ком говорит икона.

Тут уже очень многое зависит от рассказчика. Например, скажешь им, что слова «космос» и «косметика» однокоренные, так они сначала на тебя непонимающе смотрят. А когда узнают, что в корне – «красота», задумываются, почему наш мир по идее должен быть красив и в чем заключается подлинная красота – мира и человека.

Получается, со всего мира обращаются к святителю Виктору за молитвенной помощью. Надо сказать, что частицы его мощей сейчас во многих храмах мира. Даже в Марокко есть. Рассказывают, что святой очень помог священнику в Рабате (там есть православная церковь) преодолеть неустройство в жизни. Но подобных случаев помощи, повторюсь, много. И чем больше люди узнают о жизни святителя Виктора, тем чаще и искреннее они прибегают к его помощи. Наверное, это должно касаться всех наших новомучеников и исповедников. Хотели их втоптать в землю, стереть даже остатки памяти о них – а получается, как корень мощного дерева, который пробивает бетон или асфальт: забыть-то невозможно.

– Так и вспомнишь притчу о горчичном семени.

– А вот крест, привезенный с Бутовского полигона. Он сделан из дерева, которое выросло там, на месте расстрелов. Привезли его сюда неслучайно: всем знакомо страшное слово «Вятлаг».

Здесь пострадали тысячи невинных людей со всей России и из стран, бывших в составе Союза, так что символическая и духовная связь с другими островами ГУЛАГа видна очень хорошо. Это духовное родство, потому что дед протоиерея Кирилла Каледы, что служит в Бутово, – священномученик Владимир Амбарцумов – был рукоположен во священники именно святителем Виктором (Островидовым) на Вятской земле. А в Бутово были расстреляны и священники из Вятки, самые известные из них – братья Агафонниковы, один из них – протоиерей Николай – служил именно в нашем Преображенском монастыре. Потом они вынуждены были уехать в Москву, служили там, а в 1937 году их расстреляли.

В Вятке в заключении находился и святитель Афанасий (Сахаров). Мы хотим сделать памятную доску-скрижаль на том месте, где была тюрьма, в которой он находился. А вообще, согласно нашим расследованиям, здесь, на вятской земле, за Христа пострадали только прославленных больше 100(!) новомучеников – список, согласитесь, впечатляющий. (Посмотреть список можно на сайте «Вятская Переправа»). Сейчас готовится новый список Собора Вятских святых, потому что мы продолжаем свою работу: исследуем документы, ищем свидетельства, воспоминания очевидцев и родных и т.д.

Доброе несогласие

– Могу ошибаться, но иногда создается впечатление, будто местные жители стоят в стороне, что им не так и важно, были ли на их земле святые или нет, – «“церковники” пусть занимаются этими делами, а у нас полно своих». Я не про жителей Вятки только говорю, как вы понимаете.

– Не соглашусь! Радует, что наша работа пользуется большим и благодарным вниманием местных жителей. Десятки, сотни людей приходят в монастырь, приносят какие-то документы, письма, вещи из тех времен, хотят узнать о своих родственниках, земляках как можно больше. Сейчас в Преображенском монастыре всего девять монахинь, есть несколько послушниц, и им не под силу было бы обрабатывать весь огромный материал, касающийся наших мучеников и исповедников, корпус документов, писем и т.д., не будь поддержки от местных жителей. Постоянно идут люди – либо за информацией, либо сами приносят какие-то сведения. Так что нет, дело у нас все-таки общее.

– Не воспринимают ли люди, по вашим наблюдениям, подвиг новомучеников и исповедников как «дела давно минувших дней»? Да, дела великие, подвиги, но к нынешним дням отношения уже не имеющие… Грубо говоря: какое влияние имеет или должно иметь на мою жизнь страдание такого-то святого в 20-е или 30-е годы прошлого века? – Я-то живу 100 или 50 лет спустя.

– Знаете, когда сейчас возникают в Церкви и в мире какие-то нестроения, кто как не новомученики – наши почти современники – подают нам пример христианского отношения к испытаниям?

Вот сейчас этот карантин и пандемия – люди в панике буквально: страдают и физически, и душевно, по большей части от неизвестности, неопределенности, страхов. Но оглянемся на совсем недавнее время, на те самые 20-е годы прошлого столетия: ведь тому же святителю Виктору (Островидову) пришлось испытать и насмешки, издевки, и прямые гонения за призыв полагаться не только на несовершенную медицину, но на крепкую молитву и деятельную заботу о ближнем. Тогда тоже была эпидемия – тиф свирепствовал, и святитель Виктор, епископ Уржумский, смел, видите ли, призывать людей к молитве и чаще окроплять свои дома святой водой. Как реагировала на это советская власть, думаю, понятно: «мракобесы» и далее по списку. Всё это шло таким «плюсом» к нестроениям внутри Русской Церкви – появлению «живоцерковников», расколам и т.п. Так что если мы повнимательнее присмотримся к совсем еще недавнему прошлому, то увидим, что бывали беды и посерьезнее, чем наши нынешние масочные передряги. Увидим и добрый пример христианского им противостояния. А осознание того, что всё это происходило совсем недавно (сохранились же старые газеты, например), думаю, поможет нам, укрепит нас.

– Вы сказали о расколах и разделениях. Не говорю о прямых, откровенных раскольниках, стремившихся действительно уничтожить Церковь, – тут всё понятно. Дело в другом: можно ли считать различные точки зрения на те или иные политические, экономические или еще какие-то реалии достаточным основанием для разрыва христианского общения?

– Вернемся к святителю Виктору: при противоположных взглядах (часто – диаметрально противоположных) на контакты Церкви и возникшего на руинах империи безбожного государства с некоторыми другими иерархами, он и его единомышленники ни в коем случае не считали своих оппонентов отпадшими от Церкви, «язычниками и мытарями».

Да, были споры, и споры очень серьезные, но каких-то там проклятий – нет, не было. Нужно еще учитывать усилия по развалу Русской Церкви, которые предпринимала «народная» власть, – ведь было множество провокаторов, лжи, откровенной клеветы; епископы не имели возможности обсудить текущие дела вместе, поскольку были раскиданы по ссылкам и тюрьмам. Вспомните попытки Тучкова и его агентов рассорить священноначалие! Ведь любой, даже самый дружный, класс можно разделить и посеять вражду, если пользоваться методами таких «товарищей», согласитесь. Другое дело, что «товарищи» никак не были способны понять, что имеют дело не только с человеческим коллективом, а всё-таки с Церковью Христовой. Да, могут быть разномыслия, но главное-то у их носителей – Христос. Если святитель Виктор имел мнение, отличное от взглядов митрополита Сергия (Страгородского), это не значит, что они друг друга считали вне Церкви.

– В чем разница между разномыслием и фанатизмом?

– Мне кажется, что в последнем случае мы имеем дело с теми, кто говорит и живет не Христом, а антихристом. Те же борцы с ИНН, с паспортами, со всем прочим – там же ни слова, ни мысли о Христе и Его Любви. И попробуй не согласись с ними хоть в чем-то, попытайся критически подойти к вопросу – тут же получишь обвинение в отступничестве и всем прочем.

Разница во мнениях – другое дело: полемика здесь необходима, чтобы найти дорогу, ведущую к истине. Есть здесь и место сознанию своего несовершенства: если лично у меня нет сил, способности, возможности разделять точку зрения оппонента, это не значит, что они отсутствуют и у других людей. Так, митрополит Кирилл Казанский, например, не будучи согласным с митрополитом Сергием (Страгородским), благословил паству ходить в оставшиеся храмы, где поминали митрополита Сергия.

Мне кажется, что мы пока не осмыслили, не усвоили как следует подвиг новомучеников и исповедников. Можно, наверное, сказать, что мы их стали ощущать родственниками в плане телесном – у подавляющего большинства из нас кто-то пострадал во время гонений, большевистского террора, – а вот духовной близости к мученикам за Христа, думаю, пока нет. Так что трудиться нам еще и трудиться.

Кстати, думаете, почему многие иконы в храме висят так низко? Это для детишек – чтобы могли внимательнее разглядеть святых, понять, к кому обращаются, пробудить здоровое любопытство к святым и их жизни. Святые здесь из самых разных времен – и святой Пантелеимон Целитель, и святитель Лука (Войно-Ясенецкий), и святые Иоаким и Анна. Это такой «мостик» через века: человек так может увидеть, что во все времена есть возможность служить Богу, жить Им и для Него. Понять, что «Христос вчера и днесь Той же, и во веки»: святой Николай жил вон сколько лет назад, а вот – святой Виктор, и он жил совсем недавно, и не где-нибудь, а прямо здесь. То есть дается понять, что христианство – не сказки с легендами, а призыв и возможность жить с Богом в действительности: предки жили – можем и мы.

Кстати, о предках: вы спрашивали, как в самой Вятке люди относятся к Церкви, к нашей работе по восстановлению памяти, сведений о новомучениках, вообще к нашим нуждам, не равнодушны ли, да? Мне кажется, неравнодушие у многих в крови, оно естественно для людей. Вот могилы купцов, которые считали за долг и за честь помогать ближнему и Церкви, это меценаты прежних веков. Во многом, кстати, благодаря их поддержке и неравнодушию в архитектуре появился особый вятский стиль храмостроения, это если брать не духовные, а эстетические реалии. И нынешние прихожане, как мы убеждаемся, –не сторонние наблюдатели, а люди, действительно переживающие за Церковь. У них есть и интерес к ее жизни, и потребность жить в ней. Не зря же говорит игумения София, что «храм – это как семейный альбом: здесь все тебе родные». Я не приукрашиваю – во многих случаях это действительно именно так.

Зачем «ворошить прошлое»

– Что касается памяти новомучеников и исповедников, отец Андрей: нет ли противодействия изучению их жизни и подвигов? Мол, «незачем ворошить прошлое», «это наша история; да, были “перегибы” на местах, но в целом всё было хорошо, и нечего ставить ну уж настолько неудобные вопросы, которые не вписываются в общую радостную картину нашего великого советского прошлого»?

– Ох, отношение к истории – это как маятник. Если в 1990-е годы безоглядно считали, что всё советское – сплошной кошмар и ужас, то сейчас некоторые готовы чуть не акафисты писать этому времени. Мне кажется, мы не сделали должных выводов: мы не разобрались как следует с нашим прошлым и не перевернули «советскую страницу» до конца. Не нужны всякие люстрации – нужен просто объективный взгляд на вещи: было то-то и то-то – вот это, по нашему мнению, было хорошим, а вот это откровенно противоречит Евангелию.

Огромная работа, как я знаю, проводится сейчас в исторических парках «Россия – моя история», в мемориальном центре «Бутово», и мне очень бы хотелось, чтобы с ее результатами познакомилось как можно больше людей. Трезвый взгляд на историю никому не повредит. А то получается попытка исторической реконструкции, причем жалкая, смешная и, честно говоря, очень вредная.

Мечтают о «ежовых рукавицах», «сталинском порядке» и т.п., желая при этом жить как при позднем Брежневе, причем пользуясь распределителем ЦК КПСС. С одной стороны, стариковская ностальгия по «нас водила молодость в сабельный поход», с другой – иллюзорный мир «светлого будущего» у поколения фэнтези – ну смешно же.

– Если б так грустно не было…

– Да мы не грустим особо – тут работать надо просто. У нас очень хорошее сотрудничество с мемориальным центром «Бутово». Знаете, меня просто поражает, как там здорово поставлена работа с младшим поколением! Казалось бы, чем можно заинтересовать детей, рассказывая о наших мучениках и исповедниках? Как можно вести рассказ без всяких проклятий в адрес мучителей, стукачей и т.п.? Как удается показать детям именно пасхальную сторону страданий за Христа – вот это вызывает настоящее уважение и восхищение. Совсем маленьким, я знаю, они помогают узнать о тех временах при помощи известной сказки «Тараканище» – получается.

Тема радости жизни и смерти за Христа – вот главное, мне кажется, что должно быть при рассказе о мучениках. А то слыхал обвинения: мол, «вы настраиваете одних против других» и т.д. Да ничего подобного! Наша задача – показать, почему люди выбирали страдания и даже смерть, почему они отказывались от тех самых распределителей, доппайков и т.п. – лишь бы быть с Христом. Тут лучше понимаешь апостола Павла: Для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение (Флп. 1: 21).

Во времена новомучеников, мне кажется, мы поняли, что те свет и радость, которые были присущи первым христианам, никуда не делись. Как наши святые давние предки ломали все клише и стереотипы о «нормальной жизни», предпочитая Христа всему остальному, так и наши святые дедушки и бабушки показали, что тот самый Свет тихий продолжает светить и сейчас – вот главный их урок нам, я считаю. Этот урок нужно твердить постоянно. Он ведь говорит не только о преодолении внешних обстоятельств, но и о победе над собственным «ветхим человеком»: как можно преодолеть в себе страх, самолюбие, трусость, прочие грехи.

А еще мы очень мало знаем о наследии наших мучеников – я говорю сейчас не о духовной стороне, а о культуре и науке. Ведь многие из них были гениальными учеными, художниками, писателями, архитекторами и т.д. – достаточно ли хорошо мы знакомы с этим их наследием? Это отдельный «привет» тем товарищам, которые всё еще считают, что Церковь – «рассадник антинаучности и дикости». Смотрите-ка, как интересно сочетаются абсолютно одинаковые стереотипы в отношении Церкви у нынешних «либералов» и у тогдашних большевиков! Казалось бы, взгляды должны быть диаметрально противоположными, а тут – ба! старые знакомые! Не то чтобы очень добрые, правда.

Восстановление родства

– Мне кажется, отец Андрей, мы мало знаем не только о культурном и научном наследии новомучеников – мы вообще их мало знаем. Да, они прославлены и продолжают, слава Богу, прославляться в лике святых, но я не могу сказать, что большинство из нас действительно ощущают духовное родство с ними. Я прав?

– Боюсь, что да. Ведь есть и священники, по большей части молодые, выросшие без новомучеников. А кто они, почему святые, какая у нас с ними связь… «Если хотите, почитайте житие». – «Так где его взять?» – «Ну, где-нибудь найдете. Извините, мне пора». У нас немного людей, которые заменили бы старых исследователей, сидевших в архивах, копавшихся в буквальном смысле в тоннах бумаг и земли, чтобы донести людям правду о святых недавнего времени, это надо признать. Есть такие люди, но их мало. Сейчас пришло время нового этапа осмысления нашей связи с новомучениками, для этого надо издавать их воспоминания, письма и размышления, а также рассказывать по-иному их жизнеописания – как примеры служения разносторонне одаренных и искренних людей! Пытаемся рассказывать именно так учащимся нашей духовной школы, есть даже небольшой курс «История Вятской епархии», его задача – «влюбить» будущих священников в историю и святыни нашей земли. Надеемся, что не зря работаем.

– Многие ли сейчас хотят стать священниками?

– Уже нет. Особенно мало молодых. И это, мне кажется, имеет свои хорошие стороны.

– Вот как!

– Тут очень просто: идет своеобразный качественный отбор. Стать священником – в молодежной среде это уже вызывает неприятие, а то и остракизм. Молодежь сейчас уже хорошо обработана, и священническое служение популярностью не пользуется. Это раньше на первый курс Вятской семинарии шли толпы восторженных молодых «экстрасенсов», чтобы их еще чему-то супер-экстрасенсорному научили, – тогда не знали, плакать или смеяться, когда им отказывали в приеме. А сейчас если уж человек пришел, то он взвесил, я думаю, «за» и «против», понял, что с некоторыми друзьями и большинством знакомых придется расстаться, потому что они уже считают его чужим. Если он пошел на такую жертву осознанно, то, уверен, с ним уже есть о чем говорить.

Икона собора святых, в земле Вятской просиявших

Икона собора святых, в земле Вятской просиявших

– Многие жалуются, что в Церкви сейчас «игумены в возрасте чуть старше 20 лет; батюшки, которые вчера в песочнице играли…»

– Так это везде сейчас так, во всех сферах. Думаете, на заводах, в банках, в редакциях газет или где-то еще по-другому? Типичный разрыв поколений. Приятного, конечно, мало, но не всё так плохо: есть вполне искренние, переживающие за свое служение, за ближних люди. Не всегда преклонный или зрелый возраст – признак благочестия.

– Ну да, кому и 40 лет мало.

– В любом случае надо сказать: сейчас восторженная эйфория в отношении Церкви прошла и настало время кропотливой, очень серьезной работы, служения. И если сегодня молодой человек честно хочет стать священником, а не «требоисполнителем за ваше добровольное пожертвование», он неминуемо станет милосердным служителем своим ближним и дальним. Впрочем, это касается любого возраста.

– Итак, если сейчас в обществе мы видим такое отношение к священникам, можно думать, что они лучше понимают положение, в котором оказались в свое время наши новомученики и исповедники?

– И думать, и надеяться, что они ближе узнают наших святых и приблизят к ним других людей. К ним, а следовательно – к Христу.

Источник: https://pravoslavie.ru/134648.html



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный календарь на июль 2024 года

В июле в церковном календаре нет ни одного праздника, посвящённого жизни Христа. Но это не значит, что для православных этот месяц менее значим, чем другие. В...

Выбор редакции

Святая Великая княжна Ольга Николаевна Романова (1895–1918)

3/16 ноября 1895 года у Императора Николая II и его супруги Александры Федоровны родилась дочь – Великая княжна Ольга Николаевна. Венценосные родители...