«Был мертв и ожил, пропадал и нашелся». История о преодолении интернет-зависимости

Просмотрено: 204 Отзывы: 0

«Был мертв и ожил, пропадал и нашелся». История о преодолении интернет-зависимости

Эту историю мы уже публиковали некоторое время назад в пересказе подруги, и вот теперь делаем это со слов автора. Эта история того стоит.

Жила-была девочка, и были у нее папа-мама, брат, кот, третий курс, подружки, хобби, сад, 15 кустов роз, холм и речка, лингафонный кабинет и звезды над московскими бульварами.

Как-то перед Новым годом у нее появился еще и Интернет...

Девочка готовилась встречать Рождество, шуршать праздничной упаковкой, заворачивая подарки для папы-мамы, брата, кота, подружек, рассыпать на кухне корицу в попытке испечь Рождественский штоллен («Мам, ну его же заранее пекут»), стоять в ночном храме в шаге от окутанной ароматом хвои иконы Рождества Христова и в двух – от Вифлеемской пещеры.

Она зашла в сеть только на минутку утром 2 января...

6-го, поздним вечером, она очнулась: папа-мама и брат собирались на службу, кот потерянно моргал на диване, подарки валялись на нижней полке шкафа, неразрезанная обертка – в верхнем ящике стола, на столе – никакого штоллена.

Девочка вскочила, заметалась, собираясь, звонко чмокнула папу-маму, брата, подхватила на руки кота, нахлобучила на лоб шапку и объявила:

– Я готова!

В этом году Вифлеем оказался очень далеко от девочки. Или она от него?

На службу они успели, повеселевшие папа-мама, брат и девочка стояли почти у праздничной иконы, вот только в этом году Вифлеем оказался очень далеко от девочки. Или она от него?..

Шли домой, разговлялись, отдыхали, вручали подарки (девочка успела завернуть коробочки в обертку), пели колядки. Когда все легли, девочка на минутку включила компьютер.

Через 9 часов на кухне запел чайник, и девочка, пошатываясь, вышла к завтраку.

Так прошли Святки. За ними – обычные дни. И наступил Великий пост.

Впервые за много лет девочка не причастилась в Великий Четверг.

На Пасху громко, делая вид, что не замечает грусти папы-мамы и брата, кричала:

– Христос воскресе!

«И сущим во гробех живот даровав», – ликовал хор, а девочка на этих словах умолкала и старалась сделаться меньше ростом.

Она хотела, чтобы поскорее закончилась пасхальная служба, и она вернулась в свой уютный обжитой склеп

Она не хотела «живота», т.е. жизни, – она хотела только, чтобы поскорее закончилась пасхальная служба, и она вернулась в свой уютный, темный, обжитой склеп.

В нем и прошли ещё три года. Три Рождества, три Пасхи, три весны, три лета, три зимы, три осени.

А девочка все жила в коконе, который отстояла в борьбе с папой-мамой (брат сдался сразу) яростными криками: «Это моя жизнь!», «А что я такого делаю?», «Да что вы ко мне прицепились?», «Я в сети учусь! Я делом занимаюсь», «Что, я отдохнуть уже не имею права?» и, наконец, – «Оставьте меня все в покое!»

Оставили. Отныне кокон был защищен надежно, никто девочке не мешал, кроме, разве что, времени.

Оно нет-нет, да и давало о себе знать.

То выглянет девочка ненароком в окно, а там, глядь, вместо вчерашней осенней слякоти ... цветут одуванчики. Или прямо поверх зацветшего каштана кружится снег.

То подружка позвонит – уже замужем. «Что значит – когда успела? Я ж тебя еще на свадьбу звала! А ты: ‟Занята-занята!ˮ»

То старые лекции на глаза попадутся: «Лексикология», «Семантические коды», «Герменевтика». Я правда в этом разбиралась?..

Жизнь жила себя дальше, и, занятая этим нехитрым процессом, она больно жалила девочку, и та вновь уползала в свой кокон раненой гусеницей, которой не стать бабочкой.

Кокон Интернета, любимых форумов, сериалов, обсуждений, фанфиков и клипов, а еще сон были спасением, прибежищем, друзьями. Единственными, кто утешал, убаюкивал, усыплял.

«Спи, моя радость, усни».

И девочка спала – еще осень, еще зиму, еще половину весны.

***

Была суббота Лазаря, когда ее безнадежными голосами позвали в храм.

Была суббота Лазаря, когда девочка, вдруг услышав эти голоса, резко приподнялась и вновь осела на кресло. Она крепко провела ладонями по лицу, сверху-вниз, снизу-вверх, сжала виски и так замерла.

Девочка замерла, а под ногами бурлила земля, будто весь ад восстал, девочка это почти физически ощущала.

Под ногами бурлила земля, будто весь ад восстал, девочка это почти физически ощущала

– Останься, вернись, не смей, куда ты, – визжали тысячи голосов внутри, голоса прожитых впустую дней.

Девочка даже дышать перестала. Кокон был совсем рядом, только на кнопку нажми. И больше уже никогда – она это чувствовала – не будет этой сокрушительной опасности, этого мучительного выбора.

Остаться здесь, в мире и покое, – пойти туда, куда зовут, где воскрешают.

Воскреснуть – или умереть понадежнее.

Девочка сидела, замерев, и камень, приваленный к дверям гроба, не шевелился, и, может быть, все мироздание в то мгновение затаило дыхание, потому что нет ничего более удивительного во вселенной, чем Бог, восстающий из-под пяты сатаны в сердце человеческом[1].

– Я пойду с вами, – спокойно сказала, поднимаясь, девочка.

***

Она слушала Евангелие на литургии. Она видела на иконе обмотанного пеленами бывшего мертвеца. Она видела, как подходят к Чаше Жизни.

Вернувшись домой, девочка кратко написала в чаты и форумы, что уезжает. За границу.

Это было правдой.

Всю Страстную седмицу девочка провела за границей – в евангельском Иерусалиме московского храма, в Вифании, в устланной горнице.

В Великий Четверг девочка исповедовалась под печальные вздохи священника.

– Батюшка, а можно мне причаститься? – обреченно спросила она, понимая, что нельзя.

И на всю жизнь запомнила, с какой твердой, ликующей уверенностью, с какой счастливой, победной верой прозвучало краткое:

– Обязательно!

Девочка отходила от Чаши и думала: «Вот я и снова жива. И все теперь новое, а старое – прошло».

И была Пасха, и «не осталось ни единого во гробех», и девочка знала, что это – правда.

***

А после снова началось и пошло время, и бывало, что на девочку нападало отчаяние. Ведь тех лет – так и не прожитых, опустевших навсегда – не вернуть.

Тех лет – так и не прожитых, опустевших навсегда – не вернуть

Спасала евангельская притча.

Работник одиннадцатого часа потерял больше лет, улыбалась себе девочка. Тогда мне тоже не след отчаиваться.

И стоило опуститься рукам и подогнуться коленям, как девочка вспоминала свою жизнь в коконе. Жизнь-в-смерти, тягучую, как затянувшийся кошмар, и столь же властную, одурманивающую, парализующую – и в конце концов замыкающую в макет ада, который, как и Ад в натуральную величину, запирается изнутри.

И девочка делала счастливый глубокий вдох и с новой силой рвалась вперед, прочь, подальше от смерти – поближе к Жизни жительствующей.

Жила-была девочка.

***

[1] «У того, кто верит, всегда есть повод к мятежу: ведь Бог в сердцах человеческих под пятой сатаны. В мире невидимом ад восстал против неба. Здесь, в мире видимом, небо восстает против ада. Верующий всегда готов восстать; ведь восстание — это восстановление» (Г. К. Честертон).

Источник: https://pravoslavie.ru/157584.html



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный календарь на июль 2024 года

В июле в церковном календаре нет ни одного праздника, посвящённого жизни Христа. Но это не значит, что для православных этот месяц менее значим, чем другие. В...

Выбор редакции

Святая Великая княжна Ольга Николаевна Романова (1895–1918)

3/16 ноября 1895 года у Императора Николая II и его супруги Александры Федоровны родилась дочь – Великая княжна Ольга Николаевна. Венценосные родители...