«Это не фильм». Записки сестры милосердия из госпиталя в Луганске

Просмотрено: 135 Отзывы: 0

«Это не фильм». Записки сестры милосердия из госпиталя в Луганске

Помогать раненым Юлия Посашко отправилась в те дни, когда город обстреливали, а с линии фронта привозили бойцов, сражавшихся за Бахмут. Публикуем ее истории о людях, которых довелось встретить в Донбассе.

С весны 2022-го от церковной больницы святителя Алексия в разные точки Донбасса еженедельно едут смены врачей, медицинских сестер и сестер (и братьев) милосердия. Эта цепочка не прерывается.

Сейчас у миссии три направления: Горловка, Луганск и Мариуполь. Мне посчастливилось побывать в майской смене в Луганске в качестве сестры милосердия.

В смене нас было трое: я, Светлана и Ирина. Мы работали чуть больше недели, с 7 до 22 каждый день, с перерывом на обед. Как раз в нашу смену брали Бахмут, и было много раненых. На своей шкуре почувствовала, что значит не иметь сил даже на улыбку. Хотеть плакать и не мочь заплакать. Слышала рассказы о войне и не могла поверить, что это не фильм (а это не фильм).

Неделя как целая жизнь. Неделя в другом мире.

И мне бы хотелось немного рассказать об этом мире.

«Я еду в любом случае»

Когда мы собирались ехать в Луганск, он был мирным городом. Без прилетов. Но буквально за пару дней прилеты начались. 

Честно говоря, мы немного испугались. Все-таки не рассчитывали на это.

Ситуацию спасла Ира. Она просто написала в нашем общем чате:

– Я еду в любом случае.

Света, подруга Иры, сказала: 

– Я Иру не брошу!

Я развела руками: – Ну так и я с вами!

Только на фотографиях

Многие принимают нас за монашек. Это не удивительно: сестры милосердия – явление не то чтобы очень распространенное. Но мы привыкли. 

Один парень, молодой медбрат, признался:

– А я сестер милосердия видел только на фотографиях начала XX века! Нам рассказывали про вас на учебе.

Я улыбаюсь:

– Ну вот, теперь видишь вживую!

Заступники

Были разные люди.

Привезли как-то одного парня, полуживого, он даже глаза с трудом открывал. Думаю, дай хоть лицо ему вытру, руки помою от окопной грязи. Взяла тазик, воду, тряпочки. Сижу спокойно, делаю свое дело.

А через пару кроватей в проходе довольно развязный боец лежал (в коридоре почти все лежачие). Такой невоспитанный, неприятный. И ну давай шуточки отпускать на мой счет. Через весь коридор: «А вы замужем?» Я молчу и спокойно делаю свое дело.

Сделала, взяла увесистый пакет с мусором, на выброс, иду по коридору, а другой боец, Ванька, который все это слышал, говорит, тоже на весь коридор:

– Юляш, дай ты ему мусорным пакетом по голове!

Или вот еще.

Захожу в палату перестилать постели. Люди новые, я их вижу впервые, они – меня. Большинство ходячие. Застилаю. А мне это непросто, особенно с пододеяльниками – у меня рост маленький, не могу встряхнуть заправленное одеяло как следует. Ладно, работаю молча. Народ тоже молча сидит, ждет.

И тут не выдерживает молодой парень с позывным «Малой»:

– Пацаны, да вы чего? Девушка тут мучается, а вы уже 5 минут стоите и смотрите! Не стыдно?? А ну помогайте!!

Как в кино

Рисунок. Дневник волонтера

Предыдущей смене пришлось посидеть в подвале. На нашу долю выпала только одна ракетная тревога. 

Я как раз была на эвакуации – вывозе раненых. Задачи мои были просты: подать воды лежачим, поднести – уж простите – утку, кому нужно, найти одеяло и одежду тем, кто из реанимации, остальных напоить чаем, накормить, что-то подсказать.

Как раз эвакуировали наш этаж. 

А когда ты смотришь за бойцами, моешь их, кормишь, просишь внеурочно сделать перевязку кому-то, меряешь температуру, перестилаешь постели – все, это уже твои люди, ты иначе их не воспринимаешь! И провожаешь их как своих.

И вот уехала первая машина. Моих ребят, лежачих, вынесли на носилках перед госпиталем и положили на землю.

И тут объявили ракетную тревогу…

На то, чтобы укрыться, есть 4 минуты. Те, кто могут, спускаются в подвал, персонал помогает, но обязан также уйти в укрытие. Ведь если погибнут медики, погибнут все. 

И тянется вереница раненых: кто на костылях, кто на колясках. Помогают друг другу, помогает персонал. А мои ребята лежат на носилках под теплым майским солнышком. И куда я от них уйду?! Ну куда? Села рядом. Разговариваем. Они курят. Такой странный диссонанс: яркий солнечный день и 4 минуты на то, чтобы спуститься в подвал. Сочетание опасности и безмятежности…

Говорю:

– Командир, если умирать, так ведь в хорошей компании, правда?

Тот, кого я называю «командиром», молча смотрит на меня и улыбается.

Амуниция

Карманы моей «хирургички» (так медики называют комплект из брюк и футболки, в котором работают в больнице. – Ред.) всегда забиты под завязку. 

Там все, что может экстренно понадобится: десять пар перчаток, санитайзер, пара мусорных пакетов, марлевые салфетки, маленькие хирургические ножницы, блокнот и ручка для записи просьб, пара конфет, пара пакетиков кофе… В последнее время там появились еще бритвенные станки и зубные щетки: их часто просят «на ходу», когда ты пробегаешь по коридору. 

Еще на мне была поясная сумка, и я перекидывала через ее пояс одноразовые пеленки, чтобы не бегать за ними десять раз на склад.

Картина та еще… Иду как-то раз со всей этой «амуницией», а кто-то из ребят смеется:

– Да тебе обвязка нужна тактическая!

А и точно, не помешала бы!

Яблочный сок

Однажды шла из столовой с пакетиком сока в руках и увидела, что в приемном отделении на носилках лежит боец. Подошла к нему, спросила, что да как. Говорю:

– Я сейчас схожу узнаю, можно ли тебе пить (может быть, нельзя, если человека готовят на операцию).

Сходила к врачу – «нельзя». Возвращаюсь и тут только соображаю, что сок надо было спрятать как-то, за спину что ли? Прячу. Он говорит:

– А я уже видел.

– Прости, – говорю, улыбаясь, – но тебе нельзя. Потерпи немножко!

Потом этот боец оказался на нашем этаже, узнал меня: «А я вас помню, вы еще мне сока не дали!» Когда его эвакуировали через пару дней, я нарочно сбегала в столовую, взяла оттуда точно такую же баночку сока. Пришла и положила ему на носилки:

– Ну что, теперь мы в расчете?

Смеется:

– В расчете!

Потом вдруг сделался серьезным и сказал:

– Спасибо тебе за все. Я тебя никогда не забуду.

Птица Феникс

Рисунок. Дневник волонтера

Рассказал Командир.

Лежит он в Ростове, а там же был боец из его роты. Узнал его голос и кричит из другой палаты (оба лежачие):

– Командир, это ты??

– А кто это?

– Феникс!

– Феникс? Я думал, тебя убили (мне: «Его прошили из пулемета»).

– Нет, живой! (Слушаю и думаю: «Ну конечно, живой! Разве птица Феникс умирает?»)

Ширас

В тот день – так уж сложилось – я работала в одной части отделения, до другой просто не доходила: много лежачих, много просьб.

Уже под вечер, проходя по оставленной без моего внимания части коридора, заметила, что у одного бойца стоят нетронутыми и обед, и ужин.

– Что это вы не едите?

– А он и завтрак не ел! – подсказывают бойцы с соседних коек.

Я смотрю на Сергея. Он лежит, отвернувшись к стене, одна нога в АВФ (аппарате внешней фиксации), другая перебинтована и с очевидностью требует перевязки. Простынь смята, в пятнах крови. 

Слышу:

– Я не буду ничего есть, пока меня не переведут отсюда.

Так… Сажусь рядом на кровать. 

Сергей продолжает. Говорит с досадой, зло:

– Лежу здесь без толку! Никто не подходит, только мимо все бегают! Вот были бы дочери рядом, они бы меня смотрели. А тут…

– У вас дочери? Сколько?

– Две дочки. Одной двадцать три, другой пятнадцать.

Аккуратно расспрашиваю дальше, а сама соображаю, где мне найти врачей для перевязки? Уже вечер, а перевязочная работает до 16… А еще, я помню, что у Сергея пролежень, и надо бы обработать.

– Давайте так. Я обработаю пролежень и принесу подушки, попробуем удобно ноги уложить. 

Согласился.

Каково же было мое удивление, когда через какое-то время из-за спины появился Ширас. Про Шираса я только знала одно: к нему можно с любым экстренным вопросом.

Ширас сел на корточках рядом с кроватью.

– Что тут у тебя?

– Слушай, беда. Нужна перевязка, посмотри, что тут с ногой…

Ширас смотрит, аккуратно поворачивая ногу, потом говорит:

– Пойдем.

Идем в перевязочную и набираем все необходимое: перекись, хлоргексидин, левомеколь, бинты, хирургические ножницы. Для обработки пролежня Ширас приносит из личных запасов пену для ухода.

Мы возимся, наверное, не меньше часа. Но делаем все, как нужно.

Потом Ширас уходит в перевязочную, и к нему выстраивается очередь из тех, кого не успели перевязать днем. 

Я смотрю, как он работает. Прекрасный врач. И прекрасный учитель.

– Ширас, а это твое рабочее время сейчас?

– Нет, у меня выходной.

Уже в Москве я узнала, что Ширас в числе других врачей и медперсонала отправился куда-то ближе к передовой. 

Я очень надеюсь, что он жив.

А Сергей, которого мы перевязали, на следующий день начал есть. И улыбаться.

«Давай искать военных»

С Ирой решили выбраться в город. Хоть на два часа. 

Погода стояла прекрасная, но… недолго. Ливень начался еще на пути в Луганск. Причем недетский, затяжной. Вымокли, замерзли.

– Ир, давай на автобусе доберемся!

– Нет, мы замерзнем окончательно и заболеем. Нужно такси!

С такси проблема. Телефонов-то у нас нет (русскими симками пользоваться нельзя), вызвать сами не можем. К одному человеку, ко второму – без толку. 

– Ира, слушай. Надо искать военных!

Нашли, высмотрели. Это оказались вэдэвэшники. Они посадили нас греться в свою машину, сами остались под дождем, вызывать такси.

Когда стало понятно, что дело шляпа, и такси не приезжает, ребята просто изменили свои планы и маршруты и отвезли нас обратно в госпиталь.

Сказали:

– Мы же не можем бросить девушек в беде!

Нормально

Разговор с раненым бойцом из Горловки:

– А в Горловке как?

– Да нормально!

– Бомбят?

– Да… Но по больнице еще ни разу не попали. Так что – нормально!

Рентген душ человеческих

Рисунок. Дневник волонтера

Здесь как-то очень быстро становится видно, кто какой человек. К кому можно подойти с просьбой, вопросом, проблемой. К кому лучше не соваться. Кого вообще обходить стороной.

Я жду всегда смены Андрея и Гули. С ними спокойно.

В последний день зашла попрощаться. Андрей насыпал мне в карманы конфет и угостил кофе.

Я всегда стараюсь говорить людям о том хорошем, что в них замечаю. Мне кажется это важным.

– Мне нравится, как ты ведешь себя с пациентами.

– Как?

– Как хороший отец. Строго, но вместе с тем очень внимательно.

Андрей немного помолчал, потом сказал:

– Это у меня с войны. Тут большинство думает, что я сижу-посиживаю в больнице. Только немногие знают, что у меня боевой опыт. А зачем мне рассказывать? Вытаскивал с поля боя. Скольких не вытащил… Скольких вытащил и потом потерял, ушли они…

Я ничего не говорю. Но в целом… я так и думала.

Луганское лето только набирает силу. Мы стоим на балконе, пьем кофе и молча смотрим вдаль.

Никита

Перед тем как зайти в палату, я всегда стучалась. Это же личное пространство. Ребят, лежавших в коридоре, это веселило. Там, откуда они пришли, в двери никто не стучит. 

А мне что? Я делаю как считаю нужным!

Никита лежит давно. В какой-то из дней говорю:

– Давай помою тебя, хотя бы спину и грудь, что ты лежишь который день грязный!

– Давайте. (Никита почему-то называет меня на «Вы», хотя мы почти ровесники.)

Пока мыла, он рассказывал про себя. Я не запомнила всех экстремальных видов спорта, которыми он занимался. Запомнила, что любит горные лыжи и необъезженные склоны. Вообще любит бывать там, куда не доходят туристы. Москвич. 

Пошел воевать из колонии.

Однажды был очень красивый закат, а он лежал спиной к окну. Я не сдержалась и сбегала за зеркалом, чтобы показать ему, как красиво заходит солнце! Никита улыбнулся: «Да ведь я могу повернуться, не нужно было!», но, кажется, был тронут.

Эвакуировали. Может статься, мы как-нибудь встретимся на склонах Домбая или на Эльбрусе.

«Спасибо, что относитесь к нам по-людски»

В свой последний день считаю своим долгом со всеми попрощаться. С каждым.

Всем жму руки. Это обязательно.

В одной из палат на второй полке сидит молодой парень. Кажется, ему еще нет тридцати. Мне легко представить его где-нибудь в московском кафе, пьющим лавандовый раф или какой-нибудь слабоалкогольный коктейль. 

Говорит за всех:

– Спасибо вам за все. За то, что ухаживаете за нами. Что моете парней, не стесняетесь это делать. За то, что относитесь к нам по-людски, хотя мы бывшие зэки.

– Но как иначе, вы же люди…

– Не все так считают.

Я выхожу от них и думаю, что, пожалуй, никогда в жизни не слышала более значимой благодарности.

Рисунки Оксаны Романовой

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/eto-ne-film-zapiski-sestry-miloserdiya-iz-gospitalya-v-luganske/



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный календарь на июль 2024 года

В июле в церковном календаре нет ни одного праздника, посвящённого жизни Христа. Но это не значит, что для православных этот месяц менее значим, чем другие. В...

Выбор редакции

Святая Великая княжна Ольга Николаевна Романова (1895–1918)

3/16 ноября 1895 года у Императора Николая II и его супруги Александры Федоровны родилась дочь – Великая княжна Ольга Николаевна. Венценосные родители...