Как Бог промышляет о птицах

За грибами

– Слушай, Лен, – задумчиво сказал я жене, с удовольствием поддевая чёрным резиновым сапогом кучу золотистых листьев, – ты только вдумайся: мы с тобой впервые встретились каких-то жалких двадцать восемь лет назад, а сколько прекрасных событий уже пережили.

– Ну, да, – согласно кивнула она.

Мы шли по чу́дному октябрьскому лесу, тихо наслаждаясь покоем и полным одиночеством.

Вокруг чирикали лесные птички, а высокие сосны где-то вверху изо всех сил загораживали от нас чистое голубое небо.

Но получалось у них это неважно – небесная голубизна всё равно хорошо виднелась сквозь их тёмно-зелёные пики, а яркие солнечные лучи, пробивая толщу леса, падали на дорогу, создавая на ней замысловатую игру теней.

Флюиды взаимной любви буквально висели в воздухе, незримо обволакивая и растворяясь в нас.

***

Вообще-то, сегодня мы приехали сюда за грибами. Правда, это сильно сказано – за грибами: вот, уже полчаса мы вглядываемся под каждый листочек, но ничего, кроме аккуратно подрезанных грибных ножек, не находим.

– Хм! Лен, а тебе не кажется, что нас с тобой вчера уже кто-то капитально ограбил?! Безобразие! Ничего нельзя оставить без присмотра…

Я шёл, сердито помахивая какой-то длинной кривой веткой. Приготовил её для защиты моей любимой от бродячих медведей – в последнее время их стало что-то многовато шастать по нашей полустепной Ульяновской области.

Думаю, что под такой надёжной защитой жена чувствовала себя в абсолютной безопасности…

***

– А помнишь, – вдруг мечтательно откликнулась она, – как в начале двухтысячных мы однажды с детьми выбрались в лес? Ты ещё нас тогда на видео снимал?

– Ещё бы… Разве такое забудешь?

Действительно. Дети тогда были ещё совсем маленькие, милые и непосредственные. В лесу они забавно веселились, дурачились, гримасничали и с великим удивлением делали для себя какие-то огромные открытия.

– А помнишь, – сказал я, – как мы на нашей маленькой машинке вшестером ездили летом в Новороссийск? А через год – в Санкт-Петербург?

– А как на обратном пути с юга, где-то под Воронежем, прямо в поле, на бахче, купили кучу спелых арбузов, помнишь?

– И как дети их прямо там уплетали! – перебивали мы друг друга.

Конечно, помню. Помню…

Научиться бы хоть когда-нибудь чувствовать присутствие счастья «здесь и сейчас»!

– А как одна из наших маленьких дочек, – напомнил жене я, – бегала однажды в лесу по полянке, взмахивала ручками и восторженно кричала: «Я маленькая птичка! Я маленькая птичка!»

– Вот только получалось у неё тогда это немного иначе, – ввернула с улыбкой супруга, – «Я маленькая титька! Я маленькая титька!»…

Счастье!! Идиллия! Жаль только, что понимаем мы это лишь спустя многие годы… Немного обидно, что тогда прекрасность тех событий была заслонена текучкой и житейской суетой.

Да, научиться бы хоть когда-нибудь чувствовать присутствие счастья «здесь и сейчас»!

Сапоги

– Ха! А вот и гриб!! – восторженно воскликнула Лена.

И точно – из-под какого-то неказистого листочка на нас смотрел симпатичный и толстенький гриб.

– Груздь, – важно идентифицировал его я.

– Иди сюда, мой хороший, – прошептала довольная жена, ласково помещая его в пустую корзинку.

***

Однако, сколько мы ещё не бродили, удачи нам это не принесло. Грибной сезон, судя по всему, завершился.

Для очистки совести переехали ещё на пару-тройку мест, но и там нас встречал совершенно пустой лес.

– Ну, что, мамуль, – сказал я жене, – погнали домой, к дитя́м?

– Погнали, – разочарованно выдохнув, согласилась она.

***

Ходить по лесу в высоких резиновых сапогах было удобно и безопасно, а вот давить на педали автомобиля – не очень. Я переобулся и сел за руль. На трассе быстро набрал скорость, и лишь немного непривычный звук, идущий непонятно откуда, чуть-чуть обращал на себя внимание.

– Что-то туговато дверь закрылась, – машинально отметил я. – С замком проблема, что ли? Ну и ладно…

***

Между тем, преодолев бо́льшую часть пути, мы встали у светофора.

Впереди была цепочка стоящих автомобилей, а между мной и ими – зебра пешеходного перехода.

– Смотри, – сказала жена, – тебе вон та женщина что-то руками машет.

Я посмотрел. Действительно, на противоположной стороне пригородной трассы внутри автобусной остановки стояла женщина и отчаянно делала мне рукой какие-то непонятные знаки: то ли, мол, проезжай вперёд, то ли ещё что…

Я равнодушно отвернулся. Когда глянул на неё снова – она опять продолжила мне махать рукой. Я даже немного рассердился:

– Я, водитель, по её мнению, должен заехать на пешеходную зебру и встать там?! Мне же штраф будет за это…

– Что она от нас хочет?

Пришлось опустить стекло.

– Сапог! Сапог! – донеслось до меня. – У Вас сапог застрял в двери!!

– ?!!

Я тут же открыл свою дверь. Точно – новенький чёрный резиновый сапог послушно упал с двери на асфальт…

– Ах, вот почему моя дверка так туго закрылась тогда, в поле, – пронеслось у меня в голове, – да и звук непонятный теперь тоже ясно откуда шёл.

– Забавно, – весело подумал я.

Сразу представил, как ржали встречные водители, когда видели меня с болтающимся в двери сапогом!

***

Однако загорелся зелёный светофор, и поток машин сорвался с места. Рванули и мы.

– На, Лен, закинь его, пожалуйста, на заднее сидение, где второй сапог лежит, – не оборачиваясь попросил я жену, протягивая ей сапог.

Мы выехали на магистральную трассу и уверенно двинулись к Ульяновску в плотном потоке машин. Между тем жена оглядывала сзади салон машины и немного в замешательстве молчала.

– Серёж, а ведь там второго сапога-то вроде как и нет совсем…

– ???

– Ну, да. Нет его.

Свернув к ближайшей заправке и остановив машину, я сам обернулся назад. Обшарил весь салон… и точно – второго сапога действительно не нашёл.

– Вот, дела-а! Слушай, значит он у нас там, в поле остался! Давай вернёмся? Он ведь новенький, совсем ещё не ношеный. Да и не такие мы богатые, чтобы дорогими сапогами разбрасываться.

Жена немного нахмурилась, поморщила носик, но всё же смирилась:

– Ладно, давай.

– Или их в двери было зажато два, и один свалился по дороге, – на ходу размышлял я. – Значит, надо на обратном пути постараться его увидеть.

Кое-как развернулись. Пришлось доехать почти до Ульяновска и найти разворот. Всю обратную дорогу мы с женой внимательно вглядывались в обочины, но тщетно – второго сапога нигде не было видно.

И лишь когда свернули с трассы к нашему лесу и чуть проехали вдоль его кромки, то с радостью увидели впереди желанную картину – мой второй сапог по-прежнему лежал там, откуда тронулась домой наша машина.

– Ура, нашёлся! – отлегло от сердца. – Ну, хоть не зря вернулись…

Птичка

Однако «чудеса» продолжались.

Неожиданно невдалеке от оставленного сапога мы увидели странную картину: прямо на лесной дороге пугливо скакала по земле крупная птица, но с каким-то странным крылом.

Взлететь она не могла, а лишь металась по земле, грозно размахивая огромными крыльями.

Одно крыло птицы было нормальным, а второе было сломано. Оно углом торчало вверх и, видимо, доставляло ей сильную боль

Одно её крыло было нормальным, а второе, похоже, было сломано. Оно неестественно, углом торчало вверх, горбилось и, видимо, доставляло ей сильную боль.

– Смотри, Лена, крыло – словно ребро у сломанного зонтика.

Мы остановились и стали ждать – как поведёт себя эта большая и мощная птица?

Но и птица тоже перестала убегать.

Мы чуть приблизились – попятилась назад и она.

Наконец я вышел из автомобиля и стал медленно, издалека обходить её сбоку. Птица не шевелилась. Она лишь слегка поворачивала голову, настороженно следя за мной.

Птичка оказалась вполне приличных размеров. Размах крыльев примерно метр-полтора! И клювом очень похожа на орла.

Постепенно я обошёл орла сзади и осторожно приблизился. Наши взгляды встретились: птица напряжённо всматривалась в меня своими слегка жёлтыми глазами.

– Не бойся, не бойся, не обижу, – ласково и спокойно говорил я ему.

И орёл словно понимал меня. Наступил момент, когда я протянул к нему свои руки, и он совершенно безропотно дал себя обхватить.

С трудом сложив в комочек широко распластанные крылья, я осторожно понёс его к машине.

– Лена, принимай «ребёнка», – довольный сказал я жене, передавая птицу.

Она села в автомобиль и, немного побаиваясь, стала пытаться поудобней ухватить его на коленях.

Но тот, вдруг встрепенувшись, растопырил на полмашины свои крылья и с сердитым клёканием почти вырвался из её рук! Лена испугалась, но птичку удержала.

И вдруг я услышал её крик:

– Ой!!

Птица так сильно вцепилась длинными кривыми когтями в её руку, что пронзила её почти насквозь! Мгновенно выступила кровь!

– Что за хулиган, – подумал я про орла, – у меня сидел спокойно, а жену чуть не покалечил. Женоненавистник какой-то…

Пришлось достать из багажника синее пластмассовое ведро и усадить нашего разбойника туда.

Матершинница

Жене больно. Чуть не плачет. Едем. Но до ближайших населённых пунктов очень далеко. Между тем медицинская помощь ей крайне необходима.

Молимся и иногда усмиряем в пластмассовом ведре нашего хулигана. Впрочем, меня он слушается, словно что-то чувствует.

– Что? Притих? Разбойник! – стыжу я бедолагу и потихоньку глажу орлу загривок и головку.

И вдруг посреди пустых полей на крупном пересечении загородных трасс видим сразу две (!) машины «скорой помощи». Они стояли на обочине рядом и передавали из одной в другую лежачего больного. И тут – мы…

– Да, конечно, поможем Вашей жене, – бойко и доброжелательно ответила мне одна из медсестёр, – сейчас только больного перенесём. Вы из Ульяновска? И медполиса, конечно, с собой нету?

– Вы правы, нет.

– Ну, ничего. Если желаете, можете в наш райцентр съездить и сделать ей уколы от столбняка. У нас там врачи нормальные, в *** не лезут, – мило прощебетала девушка, обрабатывая жене рваную рану, – сделают и без полиса.

– !!!?

Мы с женой переглянулись. Нам это померещилось, или как?

Для нас это был настоящий «культурный шок». Мат в устах этой симпатичной молодой медсестры прозвучал так неожиданно, но так естественно и органично, что ехать к её врачам почему-то сразу расхотелось…

– Ладно, дотянем до дома. Или вообще делать не будем, – посовещавшись, решили мы с женой. Перекрестили ранку и поехали.

В ветлечебницу

И вот мы снова в пути, опять движемся в город. Но уже втроём. Везём нашего хулигана в ветлечебницу.

– Лен, как думаешь, что же с ним случилось, почему крыло-то сломано?

– Рядом шоссе. Он, видимо, спикировал на мышку у трассы, а проходящая машина его сбила.

– Ну, да. Похоже, – отвечаю я. – Не подбери мы его сегодня здесь, у леса, он бы погиб. Или от голода, или от лесных хищников – от лисы ведь далеко не ускачешь…

***

Пока ехали, переслали фотку птицы дочке, и она быстро связалась с каким-то крупным ульяновским орнитологом. Тот безошибочно определил: птица – канюк.

– Канюк, – сказал я, – а я думал, что орёл…

Решили вести его в ближайшую ветеринарную лечебницу или на станцию юных натуралистов. Однако дочь уже связалась с ульяновским зоопарком, что на Верхней Террасе, и нас там уже ждали.

Пришлось делать здоровый крюк и ехать за Волгу.

Ульяновский зоопарк

Ажурные балки волжского моста мелькают над нашими головами, и их прыгающая тень сильно пугает канюка, он дёргается и норовит выскочить из ведра. Приходится применять к нему грубую силу.

Свой, постоянно действующий зоопарк в Ульяновске появился недавно. Я с удивлением обнаружил его просторные вольеры среди густого городского парка.

Служительница вышла в толстых суровых перчатках.

– А мы вас уже ждём, – сказала она.

Передаю ей нашего канюка прямо в ведре.

– Вылечите?

– Вылечим, – улыбнулась она.

– У вас там такие ещё есть?

– Полно.

– А они у вас там в вольере живут?

Женщина утвердительно мотнула головой, унося ведро с нашей птичкой.

Эпилог

Вот и всё. Догорал тихий солнечный осенний вечер. Не спеша возвращаемся домой.

– Вот бы они его за зиму вылечили, а летом выпустили бы на волю – мечтает жена. – Жалко ведь всё время «ребёнка» в вольере держать.

– Интересно, а если мы к нему придём, он нас узнает?..