Имена героев изменены по их просьбе.
– Когда я начинала говорить, какой чудесный этот наш сосед, муж всегда отвечал: «Ой, да любой нормальный мужик так поступил бы». – «А ты?» – спрашивала я. – «Ты что, во мне сомневаешься?». Я не сомневалась. И, как оказалось, – зря.
Галина... Она читала мои статьи. А потом под одним из постов попросила открыть личные сообщения. Мы созвонились, и она поделилась своей удивительной историей. Рассказала обо всем сразу – боли, радости, страхе, смелости, материнской любви, предательстве, милости Божией и настоящем чуде. А ещё – о «законе парных случаев». Так она сама сказала.
«Обратите внимание! Это не случайность!»
Кстати, за это определение меня не раз уже ругали братья и сестры во Христе. Я его тоже время от времени использую. Мол, все это – язычество и суеверие, и нет никакого такого закона. На самом деле, его и правда нет. Но закономерность все же прослеживается. Это когда два необычных события (а иногда и больше) происходят одно за другим за короткое время. Не всегда, но нередко.
– Я такое и в духовной жизни не раз наблюдал, – говорил мне мой друг отец Евгений. – Никакого суеверия в этом нет. Просто Господь как бы говорит: «Это не случайность! Обратите внимание! Это важно!» Одно событие можно не заметить. А два – уже сложнее. Случается, например, у соседей одна и та же болезнь. Один к Богу обращается и врачам, другой – к бабкам и колдунам. Болезнь одна, но пути люди выбрали разные. И результаты разные. Не обязательно, что кто к Богу – исцелился, а кто к бабке – тут же умер. Хотя я и такое видел. Но состояние душ их очевидно. И Господь нам по милости Своей это показывает. Где жизнь, а где смерть. Да и им – двум больным – тоже.
Мне, кстати, соседка по подъезду недавно сказала:
– Надо же, закон парных случаев. Жил у нас мужчина с синдромом Дауна. Умер. Теперь Маша твоя живет. Не стоит дом без праведника, как говорится.
Насчет праведника – ничего не могу сказать. Но у нас в подъезде, и правда, жил мужчина с синдромом Дауна со своей пожилой мамой. Я его с юности помню. И мне всегда так странно было, что у кого-то рождаются такие дети. На себя я эту ситуацию никак не примеряла. Даже в мыслях такого не было.
Потом у мамы его случился перелом шейки бедра. Через какое-то время она умерла. А мужчина исчез. Не знаю, куда. А на «его месте» появилась наша Маша. Зачем – не знаю. Но в совпадения я не очень верю. Может быть, Господь меня как-то готовил...
Меня просто никто не ломал
А когда я родила нашу Машу с синдромом Дауна, одна из врачей роддома рассказала, что за несколько дней до этого, максимум за неделю, у них также родилась девочка с синдромом. И мама назвала ее тоже Маша. Только в итоге родители ушли из роддома без нее.
Оказалось, женщина знала о диагнозе во время беременности, но мужу не сказала. Надеялась, что либо все же ошибка, и ребёнок родится здоровый. Либо, когда супруг увидит малышку, проникнется и примет даже с диагнозом. Только вот папа там был большой и важный начальник. И дети-дауны ему были не по статусу. Каким уж ему образом удалось сломать жену, но дочку они забирать не стали... А потом родилась наша Маша, и мы ее забрали.
Нет, я не хочу сказать, что я такая хорошая и прекрасная. Меня (перепуганную и очень слабую тогда) просто никто не ломал. Но меня история «первой Маши» как-то подстегнула.
Когда мне рассказывали, как плакала та женщина, оставившая свою дочь, я инстинктивно чувствовала, что слезы от предательства – более горькие, чем от креста. А в итоге и креста никакого не оказалось. И это великая милость Божия.
Два ребенка с одним диагнозом и даже одним именем – и два разных пути. Счастье и боль. Хотя кто знает: может, они и вернулись потом за своей дочкой. И у них тоже путь счастья.
Сейчас пишу – и понимаю: Маша ходила в детский сад, который находится рядом с детским домом (их разделяет однополосная дорога) для мальчиков и девочек с отклонением в развитии. Больше всего там детей с синдромом Дауна. И воспитатели удивлялись: «Отдать Машу именно к нам! Наверное, чтобы все замечали разницу».
Когда я вела дочку в сад или забирала, мы с ней часто видели детей из детского дома, которых или вели гулять, или везли куда-то. И Маша по сравнению с ними была обычным здоровым счастливым ребенком. А они там все – тяжелейшие, с какими-то потерянными глазами. Это была как будто бы иллюстрация: «Вот что происходит, когда тебя любят. А вот – когда предают». Даже охранники, которые часто курили вместе на улице (из сада и детского дома), мне однажды это сказали. Один диагноз – и два пути...
«Где ты была все эти годы?»
А история Гали такая. Поначалу – очень даже обычная. Родилась, росла, училась в школе. Детство было радостным и счастливым. Поступила в институт, закончила с красным дипломом, вышла замуж за бывшего однокурсника Тимура.
Долгое время парня как потенциального спутника жизни не рассматривала. Они просто дружили. Даже не дружили, а приятельствовали. А потом оказались в одной компании. Оба не пили. Поэтому, когда другие были уже «теплыми», просто вынуждены были начать общаться друг с другом. Больше трезвых никого не осталось.
Так и проболтали до утра. И поняли, что жить друг без друга не могут.
– Где ты была все эти годы? – спрашивал Галю Тимур.
– В соседней аудитории...
И его, и ее семьи были вполне себе материально благополучными. Поэтому родители скинулись и купили молодым квартиру. Такой свадебный подарок. Да, однушку, но свою! На первое время хватит, а дальше пусть сами разбираются.
Собственно, с переезда в эту квартиру и началась история, которую я хочу рассказать.
Через пару лет в соседний с ними подъезд въехала ещё одна молодая семья. Правда, у этих людей уже был ребёнок – сын. У мальчика оказался синдром Дауна. Само по себе это уже привлекало внимание. Потому что таких детей в округе больше не было. По крайней мере, Галя с Тимуром не видели.
Но даже больше, чем такой ребёнок, привлек всеобщее внимание его отец – в хорошем смысле.
«Ты меня каким-то уродом считаешь?»
– Это был (и есть) такой высокий, статный красавец, на которого просто сворачивали головы женщины, – рассказывала Галина. – А он – только на свою. «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет. А я все гляжу, глаз не отвожу». В его жене, и правда, ничего не было необычного – худенькая, бледненькая, тихонькая. Все тетушки соседские недоумевали: чего он в ней нашел?! Еще и больного ему родила. Сначала вообще думали, что он ее с ребенком взял. Не может же у такого красавца «даун» родиться. Но потом отмели эту идею, как менее правдоподобную, чем «у красавца родился...».
Но больше всего впечатлило соседей, как этот отец обращался со своим особым сыном – с какой искренней любовью и нежностью. Сколько внимания и заботы он ему уделял. И в футбол играл, и на лыжах с ним ходил, и на каток.
Когда я говорила Тимуру: «Какой же молодец! Настоящий мужчина, редкий! Не ушел, не бросил, воспитывает», – муж мой даже как будто бы злился
– И при этом ещё дворовых детей вокруг своего ребенка организовывал, – рассказывала Галя. – Игры им какие-то устраивал, конкурсы, развлечения. Такая дворовая инклюзия. «Надо же, и не стесняется его», – удивлялись наши бабушки на лавочках. А он не только не стеснялся, но, как вы когда-то писали о вашем муже и Маше: «Гордо демонстрировал, как орден». Жену его меньше с мальчишкой видели, чем его. И вот, когда я говорила Тимуру: «Какой же молодец! Настоящий мужчина, редкий! Не ушел, не бросил, воспитывает», – муж мой даже как будто бы злился: «Ой, да любой нормальный мужик так бы поступил. Ничего такого». – «И ты?» – «И я. Ты что, меня каким-то уродом считаешь?» – «Нет, конечно». И так каждый раз...
Галина говорила мне, что спрашивала скорее из-за страха. Она была уверена, что сама не сможет растить такого ребенка.
– Как и вы до Маши, я никаким образом не видела себя матерью ребенка-инвалида. Настолько не видела, что мы даже с этой семьей не общались. Наверное, подсознательно боялись, что на нас «перекинется».
«Сказать, что был шок, – ничего не сказать!»
Прошло время, Галина забеременела. Это был желанный, запланированный ребенок.
– До этого мы прошли все обследования, что нашли – пролечили, – рассказывала она. – Даже к генетикам сходили. Подошли, в общем, к вопросу осознанно. И все получилось с первого же незащищенного раза. Осознанно и носили нашу беременность. Тима так и говорил: «Носим нашу беременность». Читали животу книги (плоскому пока, но наш же ребёнок там уже был), пели песни, говорили, как любим его, нашего малыша.
Все анализы и УЗИ, конечно же, делали. В полной уверенности, что все будет хорошо. Но первый же скрининг показал, что с большой долей вероятности у ребенка синдром Дауна...
Ни у Галины, ни у Тимура не было сомнений, что нужно было делать аборт
– Сказать, что у нас был шок, – ничего не сказать, – вспоминала Галя. – У меня вообще случилась истерика. Думала – на скорой увезут. А Тимур, как сумасшедший, ходил кругами по квартире и говорил: «Вот зачем они тоже тут квартиру купили со своим дауном...». Как будто, если бы мы не жили по соседству с той семьей, этого с нами не случилось бы. Ну, ладно. Тогда ещё оставалась надежда, что это какая-то ошибка. Мы же молодые, здоровые, не маргиналы. Откуда у нас ребёнок с синдромом Дауна?! Хотя те наши соседи – тоже молодые, здоровые и не маргиналы. Но мы себя утешали, что у всех есть скелеты в шкафу. Сделали НИМПТ. Да – у нашего ребенка синдром Дауна.
Ни у Галины, ни у Тимура не было сомнений, что нужно было делать аборт.
«Или я – или даун»
Собрали документы, поехали на «процедуру». Но в последний момент Галина... не смогла.
– Это было, знаете... Как кино какое-то, – говорила она мне. – Как будто я смотрела на все это со стороны. Перед глазами проходило, как мы книжки читали, песни пели. Как Тимур живот мне целовал. А тут раз – и уничтожить это все?! Папа тот, высокий и красивый, вспоминался. Как он с сынишкой своим таким играл и гулял. Интересно, знал он или нет до родов? Но не спросишь же... Как муж мой говорил: «Ой, любой мужик так поступил бы». А теперь меня – на аборт. И у меня было такое… странное что-то внутри. И боль, и страх, и понимание, что я не смогу растить такого ребенка. И инстинктивное желание его защитить. В общем, я тогда передумала. Хотя успокаивала себя, что ещё есть время, ещё всё успеем: и аборт, и не аборт. «Я не могу!» – сказала я тогда мужу. А он, знаете, что ответил? «Или я – или даун». Или – или. Вспомнила, как он говорил: «Ты меня что – совсем уродом считаешь?» «Носим нашу беременность»... И мне что-то так противно стало. Поняла, что я его больше не люблю (или в тот момент такое от шока было). Ну, и разругались... Он к родителям своим убежал.
Галя говорила, что родители их о беременности знали, радовались вместе с ними, а о синдроме – нет. Решили, что сделаем аборт, а потом просто скажем, что выкидыш. А когда она передумала, Тимур всем рассказал – искал поддержки. Все его и поддержали. Кроме ... его отца, Галиного свекра.
«Будем его любить»
– Мне и так было ужасно: и ребёнок больной, и муж трусом оказался, – а тут ещё мои родители начали прибегать в истерике биться: «Родишь – проклянем!» Свекровь – туда же: «Ах, бедный мой сынок!..» Это ее сынок-то бедный? А внук, которого они все хотели убить? Или внучка. В общем, чем больше они напирали, тем больше я хотела, чтобы этот ребёнок жил. Им назло.
Чем больше они напирали, тем больше я хотела, чтобы этот ребёнок жил. Им назло
Такой вот характер вредный. В итоге, у нас произошла рокировка: Тимур уехал к своей маме, а свекор поругался с ними и поселился у меня на кухне – помогать, поддерживать... Соседи так странно на все это смотрели!.. Представляю, что думали: молодого на старика сменила. Кто-то спрашивал: где муж? Говорила: в командировке дальней, – чтобы не объяснять ничего. Верили – не верили, – не знаю. Подруга моя только знала правду. А свекор – молодец, поддержал меня. Я его все время спрашивала: «Почему вы так поступили, почему на мою сторону встали?» Он только плечами пожимал: «Не знаю». Он вообще молчун. Но так умеет ничего не сказать, что лучше бы сказал. По врачам со мной ходил. Когда они только рты открывали: «Зачем вам инвалид?» – он с таким лицом молчал, что они в стулья вжимались. А однажды, когда я плакала, по голове меня погладил: «Не плачь, дочка. Будем с тобой его любить». А я чувствовала, что уже люблю. Странно так... Больше всего боялась родить больного ребенка, а люблю... Но все равно очень тяжело было. Много всего... С соседями с мальчишкой тем, с синдромом Дауна, так и не общалась. Не хотела раньше времени в это погружаться. Тоже – такое… необъяснимое.
На роды свекор с Галей, конечно, не пошел, но сутки просидел в роддоме. Молча, но с таким, опять же, лицом, что все понимали: его внука (это был мальчик) с синдромом Дауна нужно встретить как короля, не меньше. Иначе – всем хана!
Мальчик родился здоровым! По крайней мере, внешних признаков не было. Потом и кариотип подтвердил: синдрома нет.
Мальчик родился здоровым! По крайней мере, внешних признаков не было. Потом и кариотип подтвердил: синдрома нет
– Но так же не бывает!!! – плакала Галина. – НИМПТ... Скрининг...
– Всякое бывает, – пожимали плечами врачи. – Редко, но бывает.
– Свекор мой только молча кивнул и как-то сморщился, когда я ему сказала, – говорила Галина. – Его пустили. Обнял меня, поцеловал в лоб. И пошел – такой усталой-усталой старческой походкой. Я тогда поняла, чего ему стояли эти месяцы. Потом, когда сама в обморок однажды хлопнулась, осознала, чего и мне это стоило.
История о прощении
Прошло время... Галя воспитывает своего сына. Свекор ей – первый помощник. Он и стал крестным, хотя люди они почти нецерковные. Больше – сочувствующие. С родителями и свекровью начала общаться, но пока до конца не может все забыть.
А вот Тимура простить не может:
– Он приезжал через день, в ногах валялся, цветы дарил, – рассказывала Галина. – Говорил, что все понял. Что не мужик он, а свинья. Но хочет все начать заново. А чего начинать? Мальчишка-то здоровый. К больному приехал бы?.. Не знаю.
Вот такая история... Как в кино – и счастливом, и грустном одновременно. О чуде и милости Божией. И о том, что мы сами себя не знаем. Слабый может оказаться самым сильным, а сильный и смелый – струсить. Ошибка была врачей и тестов или нет – неважно уже. Важно, что Галина вдруг «проявилась», как сейчас говорят. Сама для себя открыла, какая она есть на самом деле. Сильная, прекрасная, бесстрашная и любящая своего ребенка – любого. Поэтому уже неважно было, каким он родится. Его уже приняли – и больного, и здорового. Тимур узнал, какой он. А на фоне того, другого папы – это для него, наверное, видно особенно ярко. И это не приговор – это путь к покаянию, изменению себя... А во всем – удивительный Промысл Божий. Как говорит мой друг отец Евгений, «Этими ‟парами” Господь показывает, что все – неслучайно». Вот как бывает в жизни...
P.S. Когда я заканчивала уже писать (а материал лежал у меня долго), мне позвонила Галина:
– Лен, а вы знаете... Я, пока вам это рассказывала, – как будто заново все прожила. Обиду выплеснула и решила дать Тимуру ещё один шанс. Мне кажется, он сам так себя наказывает, что больше его наказать уже невозможно. Свекор меня за это опять по голове погладил: «Умница, дочка!» А на сына так посмотрел... Я бы сквозь землю провалилась. Он все это время с ним не общался. Так что попытаемся построить жизнь.
Ну, и аминь! Пусть эта история будет ещё и о прощении. И, кстати... У той пары ребенок-то приемный оказался. Галя с Тимуром с ними в итоге подружились. Только мужчина теперь о соседе с уважением говорит:
– Ты – герой! Не все мужики так могут!
Источник: https://pravoslavie.ru/177503.html
