«Не хочешь – не бери, но такой красавицы не найдешь». Резной медальон и елка в тряпье в коммуналке у трех вокзалов

Просмотрено: 370 Отзывы: 0

«Не хочешь – не бери, но такой красавицы не найдешь». Резной медальон и елка в тряпье в коммуналке у трех вокзалов

Мы жили в коммуналке недалеко от трех вокзалов. «Наш дом легко найти, – обычно говорили мы, – он стоит в сквере у «мужика в пиджаке». Так памятник Лермонтову назвали в «Джентльменах удачи», и в семье почему-то этим ужасно гордились.

Дом и правда был непростой. В невысоком особняке с арочными окнами, ажурными чугунными перилами, мозаикой на лестничных клетках и анфиладной планировкой комнат некогда размещалась контора парчовой фабрики Сапожникова. У нас была огромная кухня, которая одновременно служила душевой. Старинную голландскую печь разобрали, поставили на ее месте чугунную ванну с газовой колонкой. Бабушка говорила мне: «Петенька, пускаю воду. Обойди соседей, спроси, не собирается ли кто-то ужинать или пить чай». Конечно же, в квартире был дубовый паркет, сверкали хрустальные люстры, а на дверях красовались бронзовые ручки с двуглавыми орлами. В прихожей стоял необъятных размеров шкаф, в котором в свое время хранились парчовые священнические ризы. Шкаф был так огромен, что в одну из створок умудрились провести канализацию и установить там унитаз, а во второй была каморка Костика.

В нашей квартире жило 11 человек. Мы были дружны, потому что приходились друг другу дальними родственниками или свояками. А может быть, потому что, в отличие от коммуналки в доме напротив с тридцатью изолированными комнатушками, жили в общем пространстве трех проходных комнат, которое лишь на ночь занавешивалось.

Елку к Новому году обычно покупали в саду Баумана – парке, где зимой детвора каталась на коньках, а летом гоняла в мяч. К тому моменту фабрика Сапожникова со священнических облачений перешла на выпуск офицерских погон. Блестящую бракованную погонную ленту выбрасывали на помойку. Оттуда детвора ее и растаскивала для елочных гирлянд. В тот год, а мне едва исполнилось шесть лет, мама опростоволосилась. То ли забыла, то ли не успела, то ли на елочном базаре раскупили все елки, точно не знаю – мы рисковали на Новый год остаться без зеленой красавицы. 

Новый год отмечали в детском саду, потом в школе. Главными героями всегда были неизменные Дед Мороз, Снегурочка, космонавт и мальчик – Новый год. Исполнять роли двух последних персонажей на праздниках мне доводилось не раз. Одним словом, Новый год для меня был событием. Конечно, я приуныл, точнее сильно расстроился, что праздник в наш дом может не прийти.

Не долго думая, мама пошла покупать браконьерскую елку на вокзал. Стоимость елок тогда была невысока и зависела от размера: сантиметр за копейку. Елка до метра обходилась в 60-80 копеек, чуть больше метра покупали за рубль – рубль двадцать. Прямо у электричек стояли мужики со свежесрубленными деревьями. Хотя бизнес их был нелегальным и цены они ломили, но торговаться с ними было бессмысленно. Отступать маме было некуда. Она взяла первую попавшуюся, плотно завернутую в мешковину елку, которая казалась котом в мешке за безумные деньги. Она стоила аж три рубля. Для миниатюрной метровой елочки цена эта была сверхвысока и сопоставима с бутылкой хорошего и ароматного высокоградусного напитка. «Не хочешь – не бери, – буркнул мужик,– но такой красавицы на всем вокзале не найдешь». 

Всю дорогу до дома мама ощупывала закутанную в тряпье елку, опасаясь, что макушки-то у нее и нет или, как минимум, сломана. Это означало, что водружать красную звезду будет не на что. Обуреваемая страхами, она принесла елку домой и стала разворачивать на общей кухне. Смотреть на елку за трешку сбежались все соседи. Не знаю, что это был за сорт, но елка оказалась удивительной. 

Во-первых, у нее были длинные иголки, плотно насаженные на ветки, что создавало эффект мягких пушистых лап. Лап этих было много и все какие-то круглые. Во-вторых, елка сплошь была покрыта малиновыми шишками. В-третьих, хвоя оказалась серебристо-голубоватая. Такого цвета от елки я не ожидал, да и не видел никогда прежде. Как правило, у нас дома появлялись обычные зеленые елки, поэтому я просто ахнул. А сосед дядя Юра сказал: «Вот это я понимаю, настоящая, рождественская елка!» Тогда впервые, а это был 1966 год, я услышал слово «рождественская». Никогда и ни в каком контексте мне это прилагательное не встречалось, связи с Новым годом я тоже не увидел. Может, поэтому слово засело в моей голове и не давало покоя? 

– Дядя Юра, а что такое рождественская елка?

– Та, которую ставят на Рождество.

– А это что?

– Как что? Праздник!

Он отвел меня в свою комнату и показал на перламутровый медальон, размером не больше моей ладони, на котором что-то было тщательно вырезано. Я потом еще много раз приходил к дяде Юре, благо комнаты не закрывались. Забирался на черное кожаное кресло и часами рассматривал икону Рождества, которая висела у него на стене с незапамятных времен. «Понимаешь, дружок, раньше был такой праздник Рождество. Ну, вместо Нового года…» 

Я рассматривал медальон и пытался представить все то, о чем говорил дядя Юра: ангелов, каких-то волхвов, пастухов, верблюдов, дары Младенцу… Он объяснял мне, что всегда на елку ставили звезду: пятиконечную, если хотели сообщить всем, что «родился в Вифлееме Сын Человеческий», шестиконечную, что символизировало «рождение Сына из рода Давидова», либо восьмиконечную, которая обозначала, что «Слово стало плотью». Это было сложно понять, поэтому я просто слушал. А он рассказывал, как елку украшали фигурками волхвов, которые следуют за звездой, указывающей место рождения Младенца, и обязательно разными животными: верблюдами, волами, осликом, овечками. А еще на елку ставили свечи и зажигали их, потому что свечи символизируют ангелов, которые в этот миг поют о Богомладенце. Под елкой всегда должны лежать подарки. Это взрослые кладут их для детей, как когда-то волхвы принесли свои подарки младенцу Христу. 

Рассказ дяди Юры был для меня погружением в новый мир, в сказку про Рождество. Я готов был возвращаться в нее снова и снова, забираясь на черное кожаное кресло или на широченный подоконник. Упирался спиной в стену, смотрел в окно и фантазировал. 

Много позже узнал, что привезенный со Святой земли медальон дяде Юре подарила мать. Это было ее благословение, с которым он прошел всю войну. Помню, он обещал оставить иконку мне в наследство, но уже спустя пять или шесть лет нас расселили. Вскоре дядя Юра умер, а медальон бесследно исчез…

Я вырос, стал священником. Тогда-то Новый год окончательно превратился для меня в антипод Рождества. Мало того, что он приходился на постные дни, так еще в эти дни я только и делал, что отпевал. Служить меня направили в деревенский подмосковный храм. Под Новый год там случались одни неприятности, неурядицы и несчастные случаи. Это был разгул всего самого плохого. То напились, подрались и не проснулись, то «нива» под лед ушла – парни выскочили, а девчонки утонули. Я не помню, чтобы мы в деревенском храме наряжали елку на Новый год. Праздником для меня тогда было только Рождество, и я подчеркнуто категорично не отмечал Новый год, пока однажды не побывал в Израиле… 

Как-то осенью поехал в паломническую поездку на Святую землю. Первое, что обнаружил в небольшом сувенирном магазине, которых в городе не счесть – перламутровый резной медальон, как у дяди Юры. Среди разнообразных сюжетов – Успения, Тайной вечери – нашел Рождество. Купил. По сей день эта икона висит в моей келье. Во-вторых, обнаружил невиданное доселе растение – араукарию. Вылитая «рождественская елка» из моего детства, только без шишек. Оказалось, что в Израиле принято украшать к Рождеству араукарию, в крайнем случае кипарис. Наконец, я попал в храм. В Верхнем храме Рождества шла архиерейская служба, места там было мало, поэтому с другими паломниками оказался в нижнем храме. Мы стояли вокруг престола в маленьком пространстве пещеры Рождества, где священник-араб служил сразу на трех языках: по-арабски, гречески и по-церковнославянски. Во время Великого входа с дарами он просто обходил нас, а мы стояли плотным кружком перед жертвенником у подножия престола, под которым изображена Вифлеемская звезда.

Я думал о том, что в этом самом месте родился Спаситель. В голове мелькали картинки из детства: Новый год, серебристая елка, перламутровый медальон, экзотическая араукария. Когда, наконец, мы стали причащаться, я почувствовал, будто сам присутствую у ног рожденного Спасителя. Стою с остальными паломниками, как когда-то стояли пастухи и волхвы. 

Удивительная особенность Святой земли состоит еще и в том, что ты чувствуешь здесь событие вне времени. Стоя в храме, пусть в жарком сентябре, пусть в двадцать первом веке, ощущаешь, как событие совершается прямо сейчас. Прямо сейчас мы стоим рядом друг с другом, без алтарных преград, а Христос приходит в этот мир. Он посреди нас, и есть, и будет.

 Я думал о детских ощущениях, в которых однажды, много-много лет назад родилось что-то удивительное, какое-то предчувствие моей будущей веры. Оно началось благодаря фантастическому персонажу, сошедшему с электрички с замотанной в тряпье новогодней елкой. Там в Вифлееме Новый год вдруг перестал для меня быть антагонистом Рождества, бесшабашным пьяным праздником, в котором самым веселым может быть «баня – пиво – самолет – другой город». Елка, араукария, звезда, дары волхвов, верблюды, перламутровый медальон и Новый год с космонавтом и общим застольем в нашей коммуналке окончательно соединились для меня в один праздник-предчувствие, в радость рождения в мир Спасителя, для которого нет никаких преград.

Источник: https://www.pravmir.ru/ne-hochesh-ne-beri-no-takoj-krasaviczy-ne-najdesh-reznoj-medalon-i-elka-v-tryape-v-kommunalke-u-treh-vokzalov/



Добавить отзыв

Введите код, указанный на картинке
Отзывы

Церковный календарь

Афиша

Православный церковный календарь на август 2021 года

Августовский церковный календарь богат праздниками. Во второй половине месяца православный календарь предполагает двухнедельный строгий пост. Он...

Выбор редакции

В России может появится День отца

Инициатива поступила от уполномоченного при президенте по правам ребенка Анны Кузнецовой. Предложение поддержали в министерстве. Выступала с этой инициативой и...