Искушения. Заметки лектора со стажем

Искушение рака на безрыбье

– Знаете, что переносилось труднее всего, когда 27 лет назад меня прислали в этот маленький северный город?

– Климат?

Тяжелее всего в маленьком северном городке переносилось отсутствие той церковной среды, в которой так легко жилось в Москве

– Нет… Климат «догнал» меня, как и половину горожан, лишь через пару-тройку лет. Тяжелее всего переносилось отсутствие той церковной среды, в которой так легко жилось в Москве. Было ничтожно мало людей, чье воцерковление насчитывало бы больше двух лет, и вообще не было тех, кто знал о Православии больше меня. С одной стороны, это вдохновляло на просветительскую работу, так как было нужным буквально все. С другой – безмерно пугало ответственностью. В Москве вокруг было полно великих духовников, богословов, проповедников, и мне бы и в голову не пришло беспокоиться о том, что мои неточные слова и личная несостоятельность отвратят людей от Православия. А здесь эта мысль легла тяжким грузом.

– Какое необычное искушение…

– Я вам больше скажу: это лишь одна сторона этого искушения. Вторая – та, что, оказавшись в положении рака на безрыбье, легко потерять голову. Пришлось насмотреться на людей, которые оказывались в подобной роли… Например, на единственного священника в городе. И теперь я подспудно испытываю пиетет к известным артистам и телеведущим за их колоссальные наработки в борьбе с тщеславием.

– Как вы справлялись?

– С чего вы взяли, что я справлялась? Я не справлялась! Меня удерживали на каком-никаком плаву несколько вещей.

– О! Можно поподробнее?

– Можно, хотя не факт, что вам они тоже подойдут. Во-первых, меня отправили на это место по послушанию, и сработали последствия соблюдения правила «На службу не набивайся, от службы не отрекайся», то есть, если Господь на тебя что-то возложил, то Сам и присмотрит. Во-вторых, молитвы: матушки, духовника и других близких людей. В-третьих, после Свято-Тихоновского института, с его звездным преподавательским составом и сильным первым набором студентов, мне, чтобы совсем уж возомнить о себе, потребовалось бы просто потерять память. У нас, знаете ли, были ребята, которые мимоходом по четыре языка изучали.

В-четвертых, если верно правило «не ошибается тот, кто ничего не делает», то, делая много, волей-неволей замечаешь за собой кучу ошибок. А это смиряет. Ну и в-пятых, всякий раз, когда Управление культуры приглашает в город лекторов, я бегу на их лекции, слушаю, записываю, задаю вопросы… и попутно понижаю свой самоцен. У нас здесь бывали удивительные люди («Парковочная карточка»).

Искушение «по привычке»

Один такой эксперт задал вопрос: как вы думаете, современные молодые люди отличаются от тех, кто был молод 20–30 лет назад?

Мне бы уточнить, что подразумевалось под словом отличия, а я рубанула по основному антропологическому признаку: «Нет!» Антропологическому, в смысле православной антропологии, которая говорит нам, что человек – образ Божий… но падший. Про эпоху тут нет ничего. И царь Соломон, говоря: «Что было, то и будет… и нет ничего нового под солнцем» (Еккл. 1: 9), имел в виду людей и их отношения.

Эксперт же говорила о каких-то частных моментах в восприятии зумерами информации. Ну, то, что все теперь знают как «клиповое мышление» и тому подобные особенности сознания.

Да, это отличия, и их надо учитывать в работе с людьми. Не только зумеры, но и все возрастные группы требуют разной динамичности в подаче материала. С пожилыми людьми нередко надо говорить вообще медленно, даже если тебе кажется, что ты ноешь на скорости 0,75. Иначе можно лишь расстроить людей, которые элементарно не успевают усваивать информацию, а это давит и само по себе.

Также надо учитывать, что в работе с подростками очень мало тем, где можно было бы смешать в одной аудитории потоки разных возрастных групп. Буквально соседние, например, 7 и 8 классы – нет, нежелательно. И не только потому, что год жизни в этом возрасте очень много значит, но и потому, что они начнут играть на публику друг перед другом, и просто не смогут и играть, и слушать.

Поэтому, строго говоря, в работе с любой аудиторией надо учитывать особенности сознания. Привыкнуть работать на одну аудиторию и смелой ногой, без всякой доработки, отправиться в другую – тоже искушение. И немалое, если мы идем говорить с людьми от лица Церкви. Для меня высшей похвалой было услышать от Александра Леонидовича Дворкина сказанные уважительным тоном слова: «Вы знаете местную аудиторию».

«Я для всех был всем», – написал апостол, и подстраиваться под свою аудиторию – прямая обязанность православного человека.

Не такое уж и новое искушение

А как на практике? Взрослый лектор начинает говорить об аудитории зумеров и… получает огромный соблазн ее хоронить! Помню, знакомый переслал мне видеозапись, где общественный деятель на каком-то заседании областного уровня сетует на то, что «молодежь сейчас разлагается – они вообще из телефонов не вылезают!»

Но в это же время на этом же заседании половина присутствующих – таких же серьезных людей областного уровня – именно что «не вылезает из телефона»! Или вот еще для коллекции: фото с собрания учителей в школе, где директор выступает, а учителя забились на задние ряды зала и – что? Правильно, «сидят в телефонах».

Разного рода зависимости – проблема не зумеров, а всего общества

Так что начнем с того, что зависимости – проблема не зумеров, а всего общества. Или, еще вернее, всего падшего человечества. То, что у нас 50 лет назад общество относило к зависимым лишь алкоголиков, в конце 1980-х добавило туда наркоманов, а в 1990-х – лудоманов, означает только то, что общество очень мощно эту тему не доработало. А сейчас, в эпоху интернета и гаджетов, все встало на свои места. То есть теперь зависимые почти все. И большинство начинает об этом догадываться.

Да, кажется, что есть в искушениях нашего времени нечто новое, ведь подача информации через интернет слишком завлекательна. А что, разве гладиаторские бои были не завлекательны? Разве история, рассказанная блаженным Августином о благочестивом юноше Алипии, говорит нам о слабой зависимости? Его однажды зазвали на бои приятели, и он был уверен, что не увлечется отвратительной кровавой оргией… Но «как только он увидел кровь, им овладела свирепость: он глядел, не отводя глаз; он неистовствовал, не замечая того; наслаждался преступной борьбой, пьянел кровавым упоением. Он больше не был тем разумным юношей, который пришел, – он стал одним из толпы, заразился ее безумным восторгом. Он смотрел, кричал, горел и унес с собой иступленное желание, гнавшее его обратно».

Разве это описание зависимости не поярче будет, чем многие из современных?

Что нового в человеческих страстях? А, да, слова царя Соломона уже цитировались… Ничего нового.

Искушения различаются только по форме

Молодежь не вылезает из интернета? Да. Искушение? Да. Но, во-первых, это искушение не только молодежи. А во-вторых, кто решил, что это искушение обязательно приведет молодежь к деградации? Что именно она массово не справится с ним?

Как умиляют сетования старшего поколения на тему «СССР был самой читающей страной мира, а сейчас…», и дальше – пространные рассуждения о повальном вырождении зумеров. Но что-то я не припомню, чтобы в самой читающей стране мира читали преимущественно серьезную литературу.

Читали приключения, читали фантастику, детективы, сказки даже… Но очень редко – серьезные драматические вещи. Мы были самой читающей страной, потому что с остальными развлечениями в этой стране было негусто.

А современная индустрия развлечений может предложить человеку зависать в ней 24 на 7… Вот некоторые и зависают. Но уже многие заметили свои зависимости – от игр, от развлечений, от информации – и пытаются освободиться! Да, сейчас развлечения затягивают мощнее, но ведь и иммунитет к ним у людей нарабатывается такой, какому позавидовали бы люди прошлых веков.

Как будто наше поколение мгновенно почувствовало опасность от зависимостей и сразу постаралось от них освободиться! Неплохо помню, как еще детишками в самое-пресамое советское время мы считали сладкой мечтой возможность просаживать свои пятиалтынные в игровых автоматах. А теперь читаю в интернете: «Это были небольшие деньги». Ну-ну, для ребенка две-три пятнадцатикопеечные монеты – небольшие деньги? Очень даже большие! И будь их у нас тогда 10, 100 или 1000 – мы бы все и проиграли.

И когда в страну хлынули импортные товары, наше поколение куда сильнее современной молодежи покупалось, например, на яркие фантики – после коричневой-то оберточной бумаги СССР!

У нас просто были свои искушения. И одни люди с ними справлялись, а другие нет. И были такие искушения, с которыми мы справлялись не лучше зумеров, если не хуже. Кто допустил развал страны в 1991 году? Кто не имел никакого иммунитета к методам информационной войны или агрессивной рекламы? Кто массово нес свои деньги в финансовые пирамиды 1990-х? Разве не люди, которые родились и выросли в «самой читающей стране мира»?

Сейчас, при том, что на отработку методов манипуляции сознанием на западе работают целые институты, количество пострадавших от мошенников людей исчисляется примерно в таких же процентах, что и в 1990-х, когда наших сограждан обирали жулики-самоучки. Только большинство современных жертв мошенничества обычно теряет относительно небольшую сумму на фоне приличного уровня жизни, а в 1990-х – на фоне повальной нищеты – люди теряли все накопления. И современные жертвы – чаще люди молодые, а в 1990-х на самые глупые схемы попадались люди вполне себе зрелые.

Люди сейчас играют и проигрывают? Да. И их истории худо-бедно служат кому-то во вразумление. А 30 лет назад не играли? Еще как играли… Но выводов эти жертвы азарта не особенно-то позволяли сделать другим, потому что за свои долги нередко просто тихо исчезали.

То, что появились новые искушения, не значит, что человек не способен с ними справиться

Меньше людей сейчас покупается на рекламные акции скидок, «подарков» и прочей ерунды – больше людей задумались об особенностях бесплатного сыра. Короче, статистика не так уж и плоха: то, что появились новые искушения, не значит, что человек не способен с ними справиться.

Господь, как известно, вообще не попускает нам искушения выше сил. А если они и находят на нас, то это всегда является следствием нарушения нами каких-либо духовных законов.

Каждому времени – свои искушения, но только по форме. А по содержанию они все одинаковы: все апеллируют к нашим страстям, а в них – ничего нового. И этим-то опытом мы и должны делиться с молодежью. Старательно отрабатывая интересную для них подачу.