Схимонахиня Серафима Вырицкая (1872–1945)

Не зарастет тропа народная травой
К твоей могилке, матушка родная,
Ты всех любила сердцем и душой
Не пропадет твоя любовь святая.

1945 год. Иеросхимонах Серафим

17 апреля все почитатели памяти преподобного Серафима Вырицкого вспоминают и его верную спутницу по жизни – схимонахиню Серафиму. Существует обширная литература о великом подвижнике Русской земли старце Серафиме, а о его супруге (до пострига) мало что известно.

Схимонахиня Серафима (в миру Ольга Ивановна Муравьева) родилась 19 июля 1872 года в деревне Харино Рыбинского уезда Ярославской губернии. 25 июля 1872 года при крещении была наречена Ольгой в честь святой равноапостольной княгини Ольги. Ольга Ивановна была приемной дочерью в состоятельной крестьянской семье Ивана Григорьевича и Анны Тихоновны Нетрониных. До настоящего времени неизвестно, кто были ее биологические родители, – это тайна, покрытая мраком. Некоторые исследователи называют ее Ольгой Найденовой. Существует и версия об ее аристократическом происхождении^[1]. Иван Григорьевич Нетронин был предпринимателем; ему принадлежал 5-квартирный дом на Большой Казанской улице г. Рыбинска. В семье Нетрониных вместе с их родными детьми (четыре сына и одна дочь) росла и Ольга^[2].

Известная старица благословила Ольгу выйти замуж за благочестивого мужчину и только после долгих лет семейной жизни принять монашеский постриг

Ольга Ивановна с отроческих лет мечтала о монашеской жизни и однажды упросила родственников взять ее с собой на богомолье в Иверский женский монастырь Нижегородской губернии. В обители она встретилась и имела беседу со схимонахиней Пелагеей. Известная старица благословила Ольгу жить в миру, выйти замуж за благочестивого мужчину и только после долгих лет семейной жизни принять монашеский постриг. В жизни так и произошло.

Ольга Ивановна получила хорошее по тем временам образование, свободно владела немецким языком. В 1889 году в возрасте 17 лет она вышла замуж за 24-летнего предпринимателя Василия Николаевича Муравьева (1866–1949). Обвенчалась пара в храме Казанской иконы Божией Матери в Рыбинске 27 августа (9 сентября) 1889 года. Благословил их на брак отец Варнава (Меркулов; 1831–1906) из Гефсиманского скита Троице-Сергиевой лавры, духовный отец Василия Николаевича. Супруги Муравьевы были единодушны во всех вопросах совместной жизни и следовали христианским заповедям. Они вместе посещали богослужения, выполняли молитвенное правило, а по вечерам читали вслух Евангелие и Псалтирь.

В 1892 году купец Василий Николаевич открыл собственную контору по заготовке и продаже пушнины, которая вывозилась во многие европейские страны: Францию, Германию, Австро-Венгрию, Англию.

Ольга Ивановна была красивой, очень женственной, обладала незаурядным умом, была полна чувства внутреннего достоинства. Пользовалась в обществе всеобщим уважением; имела твердый и решительный характер; была нетерпима к несправедливости и злу. Она стала помощницей супругу в торговых делах, а во время его отсутствия в Петербурге успешно руководила работой предприятия. Ольга часто выезжала вместе с мужем в Вену, Варшаву, Париж. Однажды в Вене ее признали самой красивой женщиной среди многих, пришедших со своими мужьями на прием в честь успешного окончания деловых договоров. Безграничная любовь к Богу, любовь и привязанность друг к другу, желание делать людям добро духовно объединяли супругов. Разбогатев, Муравьевы значительные суммы тратили на благотворительность. Они щедро жертвовали на монастыри, особенно на Иверскую женскую обитель на реке Выкса Нижегородской губернии, основанную духовником Василия Муравьева – старцем Варнавой. Жертвовали они крупные суммы и на богадельню и больницу при Воскресенском Новодевичьем монастыре, который находился на Международном (ныне Московском) проспекте Петербурга. Дружные супруги посещали эти заведения, раздавая одиноким и беспомощным книги духовного содержания и гостинцы. В дни великих двунадесятых праздников, а также праздников в честь чудотворных икон Божией Матери и чтимых святых в доме Муравьевых накрывались столы и приглашались на трапезу все неимущие. После чтения «Отче наш» Василий Николаевич обычно произносил небольшую речь, раскрывая историю и смысл наступившего праздника, а затем поздравлял всех, кто пришел под кров его дома. После трапезы гостеприимные хозяева всегда благодарили присутствовавших за то, что они посетили их дом. На дорогу супруги обычно щедро наделяли гостей деньгами, вещами, продуктами и приглашали к следующему празднику. Сами они жили очень скромно, следуя евангельским заповедям. Ольга Ивановна была удивительно доброй и отзывчивой женщиной, близкой по духу своему супругу. Тем не менее иногда ей нелегко было понять Василия Николаевича: случалось так, что он, не раздумывая, отдавал из дома буквально последнее и при этом несказанно радовался.

Разбогатев, Муравьевы значительные суммы тратили на благотворительность

Муравьевы не раз принимали к себе болящих из казенных больниц, и те быстро поправлялись в домашних условиях при хорошем за ними уходе. Например, в 1905 году они взяли к себе на полное обеспечение больную послушницу Веру из Воскресенского монастыря, которая прожила у них до самой революции 1917 года.

В первые пять лет супружества у Муравьевых не было детей. В 1895 году в семье родился сын Николай, а спустя некоторое время – дочь Ольга, которая умерла в младенческом возрасте. После смерти дочери супруги по обоюдному согласию стали жить как брат и сестра, готовясь к будущей монашеской жизни.

«Он убивал в себе плотского человека еще в миру, задолго до принятия монашества», – рассказывала внукам Ольга Ивановна Муравьева, монахиня Христина, о своем бывшем муже.

В 1903 году Василий Николаевич с Ольгой Ивановной побывали в Саровской обители во время торжеств по случаю прославления преподобного Серафима Саровского. В те незабываемые дни вся Россия во главе с Государем Императором и членами Августейшей фамилии пришла поклониться смиренному Серафиму. На всю жизнь сохранили благочестивые супруги благоговейную память о великих Серафимовских днях.

Ольга не выносила несправедливости, и, когда в революцию 1905 года некоторые работники их предприятия стали дерзить хозяевам, она быстро поставила их на место.

В 1906 году Василий Николаевич приобрел большой двухэтажный деревянный дом в живописном поселке Тярлево, расположенном между Царским Селом и Павловском. Покупка дома была связана с тем обстоятельством, что сын Николай поступил в Императорскую Царскосельскую гимназию. С 1906 года по 1914 год семья Муравьевых постоянно проживала в этом доме. Затем они переехали в Петербург.

В.П. Филимонов в книге «Святой преподобный Серафим Вырицкий и Русская Голгофа» писал о том, что Муравьевы встречались и беседовали с Государем Императором Николаем II, который относился к благочестивым супругам с большим теплом. Муравьевы посещали богослужения в Феодоровском Государевом соборе, который являлся приходом Августейшей Семьи.

Прожив в благодатном супружестве 30 лет, супруги решили остальное время земной жизни посвятить служению Богу в ангельском чине

После революции 1917 года многие знакомые Муравьевых, переведя за границу свои капиталы, покинули Россию. Для супругов Муравьевых подобного выбора не существовало: они были готовы разделить с родной страной любые испытания. Муравьевы снова поселились в своем дачном доме в поселке Тярлево и жили здесь до осени 1920 года. Прожив в благодатном супружестве 30 лет, супруги решили остальное время земной жизни посвятить служению Богу в ангельском чине.

13 сентября 1920 года В.Н. Муравьев подал прошение в Духовный Собор Александро-Невской лавры с просьбой принять его в число братии, на что получил согласие и первое монастырское послушание – пономаря. В это же время Ольга Ивановна стала послушницей Воскресенского Новодевичьего в честь Воскресения Христова женского монастыря Петрограда. Уходя в монастырь, Ольга Ивановна взяла с собой трехлетнюю внучку Маргариту^[3]. Келья Ольги была просторная, состоявшая из трех частей. В келье, кроме многих икон, висел огромный портрет Императора Александра II.

29 октября 1920 года наместник лавры архимандрит Николай (Ярушевич) постриг послушника Василия Муравьева в монашество с наречением ему имени Варнава (в схиме Серафим) в честь духовного отца, старца Варнавы Гефсиманского. Тогда же послушница Ольга приняла монашеский постриг с именем Христина (в схиме Серафима). Во время пострига Ольга Ивановна ждала имени Евфросиния, но услышала другое – Христина: «Ты Христина – значит Христова, неси иго Его, Христина, люби всех, как самое себя». Мать Христина стала правой рукой настоятельницы монастыря игумении Феофании (Рентель; была игуменией в 1918–1935 гг.); имела право благословлять монахинь. Все имевшееся имущество Муравьевы пожертвовали на нужды своих обителей.

В 1925 году был издан указ о ликвидации Воскресенского монастыря, однако он продолжал существовать. Чтобы спасти церкви от закрытия и разграбления, монашествующие создали трудовую общину вокруг прихода Воскресенского собора. В октябре 1931 года были арестованы 6 монахинь монастыря, в апреле 1932 года арестовали еще 126 сестер. Были оставлены лишь престарелые и больные, которые не могли передвигаться. В историю гонений на Православную Церковь в России это событие вошло под названием «Страстная пятница русского монашества». Чудом не была арестована монахиня Христина, которая в это время находилась в другом месте.

В конце 1926 года отец Варнава принял великую схиму под именем Серафима (в честь Серафима Саровского) и стал духовником Александро-Невской лавры. Это послушание он нес почти три года. Во время ежедневных многочасовых исповедей батюшке приходилось стоять на холодном каменном полу Свято-Троицкого собора. Здоровье старца стало резко ухудшаться. Врачи диагностировали у Серафима ревматизм, закупорку вен ног и рекомендовали ему сменить климат.

Бывшая жена отца Серафима, монахиня Христина, стала его келейницей

В 1930 году по настоянию врачей и по благословению Ленинградского митрополита Серафима (Чичагова) старец Серафим стал жить в Поповке (железнодорожная платформа в поселке Красный Бор Ленинградской области), на даче у настоятеля Троице-Измайловского собора Леонида Богоявленского. Этот переезд таинственным образом уберег старца от неминуемого ареста: в феврале 1932 года были арестованы все монахи Александро-Невской лавры. В Поповке он прожил около двух лет. На протяжении 1933 года здоровье старца становилось все хуже, и наместник монастыря вызвал из Новодевичьего монастыря монахиню Христину ухаживать за ним. Муравьевы переехали в поселок Вырицу, в климатический курорт в 80 км от Ленинграда. Бывшая жена отца Серафима, монахиня Христина, стала его келейницей; вместе с ней приехала и их двенадцатилетняя внучка, послушница Воскресенского Новодевичьего монастыря Маргарита Муравьева.

Своего жилья в Вырице у Муравьевых не было: до конца своих дней бывшие супруги ютились по чужим углам. Последним их пристанищем стал дом на Майском проспекте, откуда они и ушли в мир иной. С приездом в Вырицу старца Серафима поселок стал местом паломничества: сначала сюда стали часто наведываться духовные дети отца Серафима, а затем стали приезжать к нему за советом и молитвами богомольцы со всей страны. Для келейницы Христины важной частью служения стал не только уход за больным бывшим супругом, но и ежедневный труд приема многочисленных паломников. Подвижница днем принимала людей, а ночью молилась.

«Как долго – в ее 55 лет и дальше – можно было дать ей 40–45, и даже в Финскую войну – в 67 лет – мать Христина была для нас та же красавица-монахиня, как при первой встрече, – пишет в воспоминаниях Вера Константина Берхман, близко знавшая отца Серафима и матушку. – Глаза ее то и дело загорались тем же блеском, что и в юности, когда матушка начинала гневаться на какую-то ею замеченную неправду или ересь…»

В 1930-е годы батюшка Серафим тяжело болел, практически не вставал с постели. В те годы в доме Муравьевых бывали разные посетители; неоднократно приходили и чекисты, часто в ночное время. Однажды за ним пришли из НКВД. Матушка Христина потребовала, чтобы вызвали врача. Тот подтвердил, что старца нельзя трогать с места, и чекисты оставили его в покое.

В январе 1941 года в семью пришло страшное горе: был арестован и затем расстрелян единственный сын Муравьевых – Николай Муравьев

В январе 1941 года в семью пришло страшное горе: был арестован и затем расстрелян единственный сын Муравьевых – Николай Муравьев^[4]. Стоит ли говорить о том, как сильно тяжелая скорбь повлияла на здоровье его родителей. Это был для них самый страшный личный удар, который они, однако, пережили со смирением. Близкие тогда услышали тихие слова старца: «Буди воля Божия…»

Во время войны старец Серафим принял на себя особый подвиг ради спасения России от гибели: тысячу ночей стоял он на камне в саду пред иконой прп. Серафима Саровского, подражая подвигу своего небесного покровителя. Зимой 1942 года матери Серафиме, его келейнице, ночью приснился сон: старец Серафим в валенках и белом халате гонит по заснеженному полю множество вооруженных немецких солдат, которые в ужасе бегут от него. Утром, когда матушка подошла за благословением, старец сказал: «Видела? Пойди теперь посуши валенки и халат». Действительно, как вспоминала мать Христина, валенки и халат были мокрыми.

Во время оккупации Вырицы немцами монахиня Христина сказала по-немецки пришедшим в дом офицерам, указывая на дверь: «Вон! Прочь!» Те повиновались: столько силы и превосходства духа было во всем ее облике!

В 1943 году монахиня Христина приняла великую схиму, вняв совету своего мужа в миру: «Пора, матушка. Ни война, ни болезнь не ждут, дни лукавы суть». Христина стала схимонахиней Серафимой. Полушутя говаривала на сей счет: «Так и начали мы, два Серафима, жить вместе».

И вот в схиме – это уже совсем другой человек!

«Год в схиме, а вся другая, – вспоминает Вера Берхман. – Не то, что та была лучше или хуже… Та была прекрасная всем – величием осанки, властным жестом, легкой шуткой вовремя, остроумным замечанием, умением во все входить, все сразу видеть, всем распорядиться и все же никогда не терять внутреннего света, всегда горевшего… Со схимой была принята печать высшего служения…»

Батюшка Серафим и его бывшая супруга прошли рука об руку 55 лет, оставаясь едиными и в мирской жизни, и в иночестве, и в великой схиме

Батюшка Серафим и его бывшая супруга прошли рука об руку 55 лет, оставаясь едиными и в мирской жизни, и в иночестве, и в великой схиме. Схимонахиня Серафима пребывала в послушании в Вырице до конца своих дней. Она скончалась 17 апреля 1945 года от обширного инсульта. Когда ее тело выносили из дома в церковь, старца Серафима подвезли в кресле к окну. По свидетельству родных, по его щекам текли слезы, и он сказал: «Там, моя дорогая, незабвенная матушка, будем вместе…» Почти шесть десятилетий она была для отца Серафима преданной спутницей жизни. Упокоена на погосте церкви Казанской иконы Божией Матери поселка Вырица Гатчинского района Ленинградской области. На кресте ее могилы было прикреплено четверостишие, которое ей посвятил преподобный Серафим Вырицкий:

Не зарастет тропа народная травой
К твоей могилке, матушка родная,
Ты всех любила сердцем и душой,
Не пропадет твоя любовь святая.
1945 г. Иеросхимонах Серафим

В келье батюшки Серафима в рамке под стеклом висел большой рисунок могилки матушки Серафимы, который сделала ему Светлана Георгиевна, художница, дружившая с семьей Муравьевых. Батюшка с любовью часто говорил, указывая на рисунок: «И я здесь буду лежать, рядом…» В годы войны напротив вырицкого Казанского храма, на другом берегу реки Оредеж, возник небольшой скит, где под руководством схиигумении Серафимы подвизались несколько монахинь. Одну из них, монахиню Серафиму (в миру Анну Павловну Морозову), отец Серафим пригласил читать Псалтирь по усопшей схимонахине Серафиме. После похорон матушки старец, по согласованию с родными, благословил монахине Серафиме остаться у него келейницей.

Интересный эпизод приводит протодиакон В.В. Василик в статье «Крохотки о преподобном Серафиме Вырицком». Как вспоминала его бабушка, Тамара Васильевна Баканова, которая посещала прп. Серафима и испрашивала его духовного совета,

«…после похорон схимонахини Серафимы случилось вот что. Почтить ее (схимонахиню Серафиму) пришли многие. А время было голодное. Преподобный Серафим практически ничего не имел. Подходит к нему его помощница и говорит: “Батюшка. Народ-то с похорон идет. А нам и накормить нечем. Один горшок каши есть на всех”. А преподобный Серафим отвечает: “Ничего. Давай что есть. Матушка всех накормит”. А при жизни матушка Серафима была очень гостеприимна.

И вот идет народ. Один за другим. И на всех один горшок гречневой каши. Угощает их помощница о. Серафима и видит: не убывает каша. На всех хватает. И вот ушел последний посетитель, а она видит: каши еще по краям осталось. Чудо. Прям как при насыщении пяти тысяч пятью хлебами. Прибегает к старцу и говорит: “Батюшка. На всех хватило. Еще окалина осталась”. А преподобный Серафим улыбнулся и сказал: “Ну, я же говорил. Матушка всех накормит”».

Ранним утром 3 апреля 1949 года преподобному Серафиму явилась в ослепительном сиянии Пресвятая Богородица и жестом десницы указала на Небо

В последние годы отец Серафим был совершенно прикован к постели. Он даже не мог отвечать на записки, которые ему передавали через келейницу. Старцу был открыт час его перехода в Вечность. Ранним утром 3 апреля 1949 года преподобному Серафиму явилась в ослепительном сиянии Пресвятая Богородица и жестом десницы указала на Небо. Он благословил послать за отцом Алексием Кибардиным, который причастил старца Святых Христовых Таин. Около двух часов ночи отец Серафим отошел в вечные обители со словами: «Спаси, Господи, и помилуй весь мир». Как он и завещал, был похоронен рядом со своей земной супругой – схиигуменией Серафимой.

После прославления иеросхимонаха Серафима в августе 2000 года в лике преподобных в сонме Собора новомучеников и исповедников Российских над могилами супругов была построена часовня, и теперь каждый приходящий в нее благоговейно припадает к надгробиям обоих супругов.